– Мать, ты перепила. Ружье не игрушка – говорил Тамир, но ствол упёрся в его сторону, и он прикусил язык.
– С-с-с-спа-а-а-сибо – выговорил Сашка.
В темноте он не видел, как катятся слёзы по щекам тёти Махзумы, что приютила его после смерти родителей, и жалеючи опекала как родного. Она знавала его ещё малышом и всегда диву давалась, какой у него чистый и незамутнённый взгляд такой же, как у его до глубины души доброй матери.
Поводья хлопнули, конь стрелой прыгнул во мрак ночи и помчался по уже знакомому маршруту. Махзума провожала его взглядом.
– Бисмилля – шептали её губы, она сжимала ствол взмокшими ладонями и неустанно молилась.
Айхылу встала у колонки, подёргала ручку, попробовала нажать. Ручка не поддалась, даже не скрипнула, и Айхылу бросила эту затею, чуть отойдя назад. Два часа она ждала, блуждала по молчаливым улицам и уже не верила, что снова его увидит. В голове роились страшные мысли, что побили Сашку, что убил его Ринат и она понимала отчего так страдала Таня, понимала её всем сердцем и жалела, что в тот короткий звонок не нашла нужных слов успокоения, а теперь было и не важно. Теперь она заняла место Тани, но вот её боль замолить не получится. Сил плакать больше не было, будто высохли слёзы и впереди ждало безрадостное будущее. Она задрала голову к небу и усмехнулась. Лик луны смотрел на неё женским лицом.
– Друг мой месяц, забери меня к себе, забери, сил моих больше нет – приговаривала она как в сказке, а сердце рвалось на части – бешбармак я готовить умею, кумыс тоже научусь…
За спиной слышался отдалённый топот сильных копыт. Айхылу прислушалась, потом обернулась. Топот приближался, уже виднелась тень одуревшей от скачки лошади и силуэт наездника.
– Месяц, брат мой, забери меня – продолжала бормотать Айхылу не сводя глаз с тени – месяц, друг мой, всё отдам тебе, только пусть жив он будет, да счастлив.
Хлопнули поводья, в полоску света выскочил конь, весь в мыле он становился на дыбы, хрипел. Сашка успокаивал его, но бешеная поездка распалила молодого жеребца, и он рвался дальше.
– Стой ты, стой – приговаривал Сашка. Конь успокаивался часто дыша, стучал подкованными копытами – погоди, поедем дальше, поедем – он похлопал его по боку, потом спустился и посмотрел на Айхылу. Она стояла, замерев рядом с колонкой – у меня, похоже, дежавю – весело сказал Сашка и уверенно пошёл к ней.
Он старательно усмирял своё сбившееся дыхание, по виску катились капельки пота. Айхылу потянулась к нему руками, как ребёнок, упала на грудь и зарыдала.
– Тише, Айхылу, тише, я приехал – шептал он ей на ухо и гладил по длинным волосами – Айхылу, милая – он поднял её лицо к себе – только не плачь.
– Как же? Больше ведь не увижу тебя – крупные слезинки побежали по загорелым щекам и Сашка не удержался и поцеловал её в обе щеки.
– С чего бы это? Увидишь – он кивал, Айхылу разинула рот – поехали, нам пора.
– Нам? Куда? – Айхылу смотрела в серые глаза, мысли смешались.
– Далеко – протянул он и улыбнулся.
– Но как же, как же папа, мама?
Он склонился к самому её лицу.
– Я люблю тебя, Айхылу, понимаешь, люблю – проговорил он – ты мне веришь?
– Верю, но как же я всё вот так брошу и поеду? Как же… – она искала ответ в своей голове, в его глазах, потом вдруг обернулась и уставилась на бледный лик луны. Сильные руки обнимали её нежно и ласково.
– Всё будет хорошо, теперь всё будет хорошо и ничего мне не надо взамен, ничего. Всё будет так, как ты хочешь – бормотал Саша, утыкаясь носом в её волосы и дыша полной грудью, – мне ничего больше не надо, просто поехали, поехали со мной.
– Месяц друг мой, – бормотала Айхылу набирающим силу голосом, гладила точно седые волосы Сашки, целовала то в лоб, то в губы, он хихикал, стеснялся – месяц, друг мой, забери меня с собой – напевал её добрый голосок.
– Заберу, заберу. Мне так много надо сказать, так много, а времени… мне всей жизни не хватит. А я так боялся, что говорить не смогу, аж три листа исписал – он рассмеялся, давя в себе мужские тяжёлые слёзы – а больше боялся, что не найду тебя здесь, мою Айхылу, моего друга, что в молчании слышит больше, чем в словах. Я бы всю жизнь молчал, а ты бы меня понимала.
– Месяц, друг мой, сил моих больше нет, забери – повторила Айхылу и поцеловала влажными губами его губы, долго, не отрываясь, а он тонул, задыхался от обуявших его чувств.
Глава 14
– Беш будешь? – спросила старушка, стоя у горелой плиты. Вторая молча кивнула – ну помер и помер, мужики всегда раньше мрут – продолжала говорить старуха, помешивая черпаком бешбармак в кастрюльке, – во сколько приедут?