– Ого, так ты врач? – живо удивлялся он, выпучивая глаза на дорогу.
– До врача мне ещё очень далеко – вяло отвечала Айхылу.
В карих донышках глаз отражались серые улицы промышленного города. Где-то за рекой дымились, точно отцовские сигареты, трубы. Люди спешили потоками на работу, прыгали в автобусы и маршрутные такси, а старая шестёрка Эльмира катила по улицам, урча изнежившимся на весеннем солнце котом.
– А я вот техникум в Сибае заканчиваю. Девушку ищу. У тебя нет случайно свободных подружек? – он весело ей подмигнул, Айхылу покачала головой.
Свободных подруг была уйма, только вот они её на смех поднимут, если она им в качестве сердечного избранника предложит пацанёнка на гнилой шестёрке. Нет, девочки из общежития ловили на свои удочки состоятельных дяденек, а не молодых ребят из глуши.
– Нет, у меня мало друзей – отвечала она и глянула в телефон.
Олеся уже написала ей целый том голосовых сообщений, но из уважения к родственникам Айхылу не читала, не втыкала наушники в уши, а продолжала вести ненавязчивый разговор.
– О, в Басае полно у тебя друзей сыщется. Туда на лето вся родня съезжается. Я поеду, братишка по отцу, две сестры, но они мелкие, школьницы все, но знаешь, весёлые дуры! – он рассмеялся.
– Басай? Я думала Сибай – уточнила Айхылу.
– Не, сперва, конечно, в Сибай покатим, там родня уже стол накрывает. А жить-то ты будешь у Зухры-ханум в Басае. Барана наверно уже зарезали, беш будет жирный – он похлопал себя по тощему животу.
Айхылу задумалась. Особой разницы между Басаем и Сибаем она не подмечала, потому что ни тот, ни другой не видела. Полагала, что это тоже какой-то маленький городок и не беспокоилась.
– Беш любишь?
– Люблю – кивала она.
– А лапшу катать умеешь?
Айхылу умела, но не любила. Эти огромные лепёшки мать заставляла катать часами, потом они сушились по всей квартире, что и мухе присесть негде было. Приготовление бешбармака можно было назвать настоящим ритуалом. О дне варки бешбармака мать сообщала заранее, и вся другая работа по дому ставилась на паузу.
– Умею – вздохнула Айхылу.
– А я нет. Зато разок от матери скалкой по хребтине получил – с досадой добавил Эльмир.
Айхылу усмехнулась с ужасом, знала она эти скалки – огромная палка длиною с руку и толщиною тоже с руку. Она прикинула насколько это больно получить такой по спине и решила, что Эльмиру досталось с лихвой.
– Я, понимаете ли, слепил одну лепёшку. А эт нифига не я был! Эт младший Азамат пакостил. Вечно мне за него прилетает – ворчал Эльмир.
– А ты живешь с родителями?
– Конечно, мне от дома до техникума ехать-то фигня – Айхылу кивала, примерно понимая образ жизни своего брата. Таких ребят девушки её статуса студентки предпочитали обходить стороной – а ты на башкирском не говоришь?
– Нет. А это проблема?
– Не, ты что, молодняк весь на русском балакает, ну мы эти как их… – он задумался.
– Билингвы?
– Да, точно, они самые. А так может старики к тебе придерутся, мол чего башкирский не учишь, но ты кивай, да в голову не бери. Они так всем в уши льют. Старики, чего с них взять. Картатай вообще на старости лет свихнулся, арабский вздумал учить и весь дом заставляет намаз совершать. Потому я к вашим с ночёвкой не суюсь – он рассмеялся, потом затих – нет, я по исламу, конечно, стараюсь жить, но терпиловки вставать в пять утра у меня не хватает. Потом вот, тоже состарюсь и буду коран читать.
Айхылу кивала, вспоминая скромные традиции матери складывать ладошки после всякого приёма пищи. Невольно и Айхылу подчинялась неведомым традициям, складывала ладошки лодочкой, с минуту, пока мать бормочет молитву, смотрела на изгибы линий на ладонях, а потом, как бормотание стихало, делала движение будто умывается, и весь стол вставал.
– Там-то? Там карьер, вот от нашего района вообще рукой подать. Мы мальцами там лазали, но сейчас уже не интересно – рассказывал Эльмир, когда они въехали в таинственный Сибай. Город оказался уютным и удивительно чистым. Дороги не были забиты машинами, отчего дышалось как будто бы легче – мы в посёлок Горный. Пока по всей родне проедешь, наверно уже к выходным в Басай поедем.
– Тут наверно шахтеров много живет?
– Да нет, уже нет. Добыча-то почти на нет сошла. Так, по мелочи. Батя мне рассказывал, мол раньше белазы круглые сутки гоняли. Отвалы, вон они, кстати, как горы росли на глазах. А теперь похерили, ну или добывать нечего, я хрен его знает. Но работы в городе мало – Айхылу смотрела как мимо прокатил грузовик, грохоча пустым кузовом, – не, это камаз обычный. Белазы больше раза в три.
В доме какой-то троюродной бабушки толклись люди. Айхылу, к её удивлению, встречали со слезами на глазах. Все её обнимали, вели в дом по вязаным коврикам. Она осматривалась по сторонам, постоянно с кем-то здоровалась, отвечала про мать, и все женщины в унисон вздыхали, заслышав только намёк на слово развод.