Никакого противления Айхылу не оказывала. В голове упорно шептал материн голос, что так и надобно делать. Теперь ненавистные листы теста Айхылу катала через день, сушила и варила уже до ужаса надоевший бешбармак, а вечерами звонила матери. Перед каждым таким разговором она порывалась сказать, что ей здесь не нравится и она вернётся домой. Потом она вспоминала, что такое дом. Вспоминала скверный аромат отцовских запоев, красные круги под глазами матери от нескончаемых слёз и многое другое. Каким-то чудным образом злая бабка всякий раз выигрывала в споре за то, стоит ли Айхылу жаловаться на печальную участь, и она отмалчивалась.
– Айхылушь, он вчера приходил, трезвый как стёклышко – довольно щебетал голос матери в трубке телефона. Шла вторая неделя заточения Айхылу в деревне Басай – да–да, даже постригся! Спрашивал, как ты там.
– И снова здравствуйте – саркастично сказала Айхылу, – мам, ну мы же это проходили?
– Мы много говорили, вспоминали былое. Надя, конечно, молодец, знает, когда слово вставить, чтобы поддеть его. Но я пока держусь, пусть маринуется.
Айхылу трогала пальцами гнилую штакетину забора на краю огорода. Прикидывала, с какой силой надо его толкнуть, чтобы он наконец рухнул и все несметные богатства грядок бабули пожрали бы козы. Эта мысль её забавляла. Всё, лишь бы не видеть перед собой неизбежного будущего. Пусть лучше забор, пусть бабкин непонятный говор и прорва дел, чем пьяное горе семьи.
– Айхылушь, ведь мы любили, ведь мы были молоды. Я спрашиваю его, что же случилось, а он говорит шайтан попутал. Я его наставляю в мечеть идти.
– Алкаш–исламист, что может быть лучше – ворчала Айхылу, зная, что в таком приподнятом настроении мать её просто не услышит.
– Он пойдет, обещал пойти, Аллах даст, встанет на ноги. Работать устраивается, грузчиком, ага…
– Что? – быстро спросила Айхылу, – а он не работал? – неудержимая дрожь пробежала по её телу.
Учёба в мединституте оплачивалась из денег отца. Он работал в вагоноремонтном депо, получал сносно, и этого «сносно» хватало на год учебы. Конечно, и мать зарабатывала, и Айхылу во время учёбы, но внушительную долю вносил отец. Эта мысль о глубокой зависимости от отцовского кошелька до того больно била по нервам, что мозг не сразу воспринял лавину грядущих проблем.
– Ну-у, он потерял место. Мы ещё попробуем вернуться – уклончиво отвечала мать.
«Мы» пронеслось в голове Айхылу, вот это «мы» всё ломало. Ей бы и хотелось, чтобы мать ушла с концами, но без учёбы они никогда не смогут вырваться из тисков отцовских кулаков. Теперь реальность вылететь из университета проступила на запотевших стёклах её жизни как никогда. Она выдохнула, собиралась с мыслями, быстро подсчитывая, сколько накопила мать.
– Мама, у тебя же отложено на будущий год?
– Да–да, полная сумма, ты не переживай об этом – приговаривала мать, и Айхылу успокоилась, дав себе зарок, что на будущий год будет много работать.
– П-с-с!
Айхылу стояла в полумраке сада, пытаясь разобрать кто топчется за воротами. Мягкая трава вдоль дорожки щекотала голые ступни и холодила ранней росой.
– П-с-с! – надрывался Эльмир из темноты.
– Что ещё за «п-с-с»? – спокойно спросила она. Эльмир захихикал, – я тебе не кот, чтобы мне пыскать.
– Да тихо ты, бабка проснётся и весь дух из меня выбьет – ворчал Эльмир и потянул Айхылу за ворота.
– Ну чего? Вообще хрен она проснётся, хоть в колокол бей.
– Да ага, когда не надо она всегда просыпается.
– Когда не надо она и русский понимает – поддакивала Айхылу, вспоминая как выматерилась при бабуле и получила увесистый подзатыльник.
– Мы это, в бане у Мухаметшариповых собираемся. Пошли? Там самогон есть.
Айхылу раздумывала не больше пары секунд.
– Ща, только телефон возьму – потянулась она к воротам, как Эльмир её сразу одёрнул.
– Да ага, она сразу просечёт. Ой, не помрёшь ты без своего телефона!
В бане было жарко и душно. Топленная вечером для домашних, ночью она набилась молодняком, понаехавшим к родственникам на лето. Айхылу сразу уволокли в дальний угол сестры Гузель и Ляйсан. Обе хихикали, подмигивали.
– Да не самогон, а водка – говорил какой-то парнишка.
На вид ему было лет шестнадцать, и как догадывалась Айхылу – это был очередной её родственник. Парнишка, загорелый до кончиков ушей, хлебнул, закашлялся и передал бутылку дальше. Парни пили, давились, болтали о том, как поедут в следующие выходные в Сибай или Баймак и там непременно сходят в модный ночной клуб. Девушки тоже изъявляли желание проникнуть на взрослую тусовку, но скромнее. Так или иначе собравшиеся усиленно старались казаться взрослее чем они есть.