Какое-то время он всё ещё держал руку опущенной — то был роковой момент решения, в результате коего нож мог оказаться как на полу, так и у меня в рёбрах. К счастью, мне повезло.
Старое лезвие встряло в пол, вонзившись в деревянную доску. Сэм, громко выдохнув, обхватил голову руками и, проматерившись, вышел наружу. Уверен, в его сознании опасности вне дома в какой-то момент стало куда меньше, чем в самом доме. Впрочем, как и в моём.
Уэйн застыл на месте, очень долго рассматривая собственную ладонь с ошарашенным выражением лица. То разгибая, то сгибая пальцы, он всё смотрел то на лезвие, то на меня, пытаясь проглотить вязкий ком волнений.
— Ёбаный… пиздец, — выговорил наконец он. — Я не… Я нихера не понял, как это получилось. Я не собирался…
— Порядок, — отмахнулся я и, подойдя, вынул кинжал.
Наложив шину Энтони в виде неровно сломанного куска швабры и разрезав оставшиеся целые путы, мы все повалились спать. Вернее, спать никто даже не собирался, но усталость от стресса, от нагрузок и переживаний делала своё дело, и наша группа по одному уходила в мир снов. Сначала — Смит, так и не встав с того стола, «клюнул носом», затем — Рональд, что пытался караулить у окна, а затем — я, пытавшийся не опираться спиной на стены из-за боли в рёбрах и позвоночнике, просто уснул на полу перед дверью. Да, всего того, что произошло с нами, точно было слишком много. Может, и не для месяца, не для недели, но для одного дня — точно.
* * *
Первым, что я ощутил, проснувшись, была утренняя свежесть и прохлада, несравнимые с ночным пробирающим холодом. Светало — из-за зашторенных окон пробивался слабый, очень рассеянный свет. Туман. Конечно же, снаружи всё ещё был туман. Отдёрнув занавеску, я даже не удивился тому факту, что всё за окном было сплошным серым пятном, медленно текущим куда-то вдаль.
«Но… Почему я проснулся?» — я точно помнил какой-то громкий звук, выбивший меня из сна. Нет, всё моё тело выло и ныло о том, что стоило бы поспать ещё жизнь-другую, но я точно что-то слышал. Что-то, непохожее на хруст ветвей снаружи и на случайно упавшую вещь внутри, но… В какое-то мгновение мне даже показалось, будто бы одно из деревьев, мирно стоящих в лесу, двинулось вперёд! Однако, нет — вокруг всё ещё было предательски тихо.
Оглянувшись, я поймал на себе взгляд Смита. Всё ещё лежащий в той же позе, что и уснул, он смотрел то на меня, то на окно.
— Тоже не понимаешь, что это было? — почти бесшумно прошептал он мне.
В срочном порядке я растормошил Рональда, сидящего у окна, а Энтони — Сэма, подпирающего собою входную дверь.
— Что тут за?.. — сонным голосом попытался выговорить мой напарник.
— Рядом с нами что-то есть, — тут же заткнул я ему рот.
Вчетвером мы собрались прямо у входа и настолько тихо, насколько это возможно, попытались обсудить. Кроме скепсиса о том, что это был просто дикий зверь, что это была игра воображения двух человек одновременно, и что это упала старая шкатулка, всё ещё покрытая пылью не одной декады лет, мы пришли к одному простому выводу: звук шёл со стороны входной двери.
— И каким чудом ты этого не заметил, если спал у двери, младший обслуживающий персонал? — в шёпоте Смита, обращенного к Сэму, всё сильнее просачивалась его «фирменная» язва.
— В отличие от тебя, белобрысый, я, блин-а, всю ночь следил за тем, чтобы никакая херня из любой возможной херни сюда не попала, — ткнул Сэм его легонько в плечо. — А ты дрых, как убитый.
— О, да. Может, потому что у меня рука смотрит в другую сторону?!
— Ну так покажи сам себе фак и отвали от меня! Какого вообще хрена?!
— Значит так, — вклинился Рон. — Вот, что я думаю: если это четыреждыблядское нечто всего лишь стукнуло по двери и ушло — оно не представляет для нас опасности; если это четыреждыблядское нечто стукнуло и стоит там — оно там всего одно и не представляет для нас опасности; ну, и, если это четыреждыблядское нечто попыталось нас заманить наружу, и в тумане таких нечто несколько — нам рано или поздно и в любом случае пиздец. Предлагаю открыть дверь.
— Ты сейчас серьёзно, геолог?
— Серьёзнее некуда, — он вновь взял тот же самый нож и указал на готовность действовать.
Не было причин не соглашаться, потому как он был полностью прав: либо перед нами было что-то, с чем могло справиться четыре человека, либо это был конец для нас всех. Мы стали полукругом, схватив подручные предметы в качестве оружия, и отворили дверь.