— Но где тогда рана, персонал?!
— Да похрен на рану! Сама затянулась! Я вот хрен его знает, какие ещё свойства у вашего грёбаного тумана есть! Если вы уж поверили в духов — тогда и в это!..
— Отойди, Сэм, — почти приказал ему Рональд. — Просто отойди.
Круг всё сужался. Уже через несколько мгновений мой напарник был зажат в такое плотное кольцо, что даже ему самому уже было не вырваться из него. «Что я делаю? Неужели я это делаю? — всё думал я. — Неужели мы сошли с ума?» — но на другой стороне весов всё ещё была она — чудом затянувшаяся рана от стрелы. Трое из нас точно видели духов, и в тот момент никто, кроме одного, не сомневался, что видел мёртвого. Было ли безопасным оставлять того? Да и… Кем мне был Даниель, чтобы так рисковать?
Рональд схватил Сэма за воротник и уже хотел отбросить прочь, но нет — Сэм сам схватил того и, собрав все силы, рывком дёрнул в сторону, буквально сталкивая телом Уэйна всех остальных прочь. Я успел отпрыгнуть. Энтони и Теккейт повалились друг на друга.
— Не позволю! — вскричал тот.
Однако Уэйн был другого мнения, и как только смог крепко встать на ноги — тут же вдарил лбом по носу противника, а затем, схватив одной рукой за ворот, начал второй наносить удары.
Эхо разлеталось по всей церкви. «Не позволю!» — всё кричал Сэмюель всякий раз, когда его челюсть встречала кулак Рона. Даниель всё ещё крепко спал — мертвецки крепким, я бы тогда сказал, сном. Смит и Теккейт просто отошли в сторону, боясь встревать в конфликт, а я… я лишь стоял и смотрел, как вдруг услышал те самые слова, звучащие в моей голове: «Ты же солдат, мать мою за ногу! — он сказал это так, будто бы сам старина Филлипс стоял передо мной и отчитывал. — Ты же солдат!» — но… что за солдатом таким я был? Смотрел за тем, как избивают одного невиновного, потому что хотел, чтобы убили другого. Более того: каким напарником я тогда был?! Нет… Я был бы трусом, ничего не сделай в тот момент. Даже больше — я бы был предателем.
— Не позв!..
Очередное эхо от удара разнеслось по помещению, но на сей раз вместо того, чтобы получить тот самый удар, мой напарник просто упал на пол. Оглянувшись, он увидел, как рядом с ним, держась за ухо, распластался его противник — Рональд, а над ним, сжимая кулак одной руки и протягивая другую, стоял я.
— Вставай.
Да, то, что лежало на скамье, точно не могло быть Даниелем. Все мои инстинкты, все чувства говорили о том, что он не мог им быть. Но… если я был неправ? Да и… давала ли моя правота… или общая — плевать… Было ли у нас право его убивать?
Как только поднялся Сэм — я подал руку Уэйну. Не нужно было заводить себе врагов. Мы не должны были стать ими тогда, когда весь мир был против нас. Да и… какой ценой? На них обоих было больно смотреть: ссадины, синяки, разбитые челюсти, губы и переносицы. «Команда», — в этом слове было много всего. Слишком много, чтобы мы в тот момент ему соответствовали.
— Что будешь делать? — спросил Смит издали.
И действительно: остановив обоих, я перенял лидерство на себя. В тот момент больше не могло быть того, кто отдавал бы мне приказы, потому что именно я стал тем человеком. Взглянув на Даниеля, на его иссохшее, бледное и слабое тело, я абсолютно растерялся и не знал, что делать. Он не мог продолжить с нами путь. Но он не должен был бы там умереть.
— Оставим его здесь.
Кажется, я мог спиной ощущать те возражения, что должны были огромным снежным комом посыпаться мне на голову — ни первых, ни вторых наверняка не устраивал такой расклад, но за моей спиной была лишь тишина. Если он был мёртвым — глупо было давать ему шанс восстановить силы и, возможно, стать духом. Если он был живым — нужно было бы тащить его за собой, пока он не проснулся бы, кормить, поить и, главное, спрашивать. Да, я действительно ощущал очень много возмущения, очень много противоречий за моей спиной, но также знал, что лучшего плана, лучшего компромисса не было ни у кого.
— Выберем дом поцелее и понадёжнее. Запрём двери, закроем окна и оставим немного провизии.
— Хера с два я отдам ему!..
— Не обсуждается, — обернулся я на Рональда. — Или ты смог бы сказать то же самое, будь он в сознании? Не пользуйся чужой слабостью.
— Я не!.. — он окинул всех взглядом и, оскалившись, опустил голову. — Хер с вами… Но потом не нойте, что еды не хватает!
Поступили ровно так, как и планировали — занеся Дэна в один из домов, мы оставили ему еды и воды и зашторили окна. Возможно, это и было убийством — оставлять его там. Но с равной степенью то же самое было и пощадой, учитывая то, какой исход его мог ожидать. Стараясь не оборачиваться назад, мы ушли, оставив право случайности решать судьбу живого человека.