— А чем же?
— Просил ведь не спрашивать ерунды, — оскалился тот. — Тем, что… Тебе не кажется это странным? Даже в том случае, если всё это реально — вчера ночью они точно гнались за нами, пытались догнать и убить так, будто действительно могли это сделать, а сейчас… — да, он точно был прав — то, что духи или чем бы они ни были, держались на расстоянии, тревожило и меня.
— Собирают силы?
— Вероятнее всего. Если верить Теккейту, то в тот момент, когда их призывал его отец, они смогли пройти в мир полностью, будучи ограниченными лишь его волей. Может… им требуется время, чтобы прийти «сюда» самостоятельно?
— И получается, то, когда нас настигнет смерть — вопрос времени?
— Да, — твёрдо ответил Смит. — И, как мне кажется, время бежать придёт быстрее, чем мы вновь дойдём до реки. И ещё… — он взглянул на меня и медленно утих. — А хотя, неважно. Оставим эту мысль в покое.
Я оглянулся и, как мне казалось, увидел лишь однообразный лес, быстро исчезающий вдали. Однако стоило мне оставить свой взгляд и подождать, как один силуэт, похожий на ствол дерева, медленно поплыл в тумане в нашу сторону. Они были близко… Нет — очень близко, но всё ещё держались на расстоянии. Энтони точно был прав. Все наши жизни после той ночи, все жалкие попытки что-то сделать — всё это было не больше, чем везеньем, и это везенье собиралось закончиться в ближайшие минуты.
Но главное: в мою голову закралась издевательски подлая мысль, очень страшная в сущности своей, очень опасная: а что, если любой из нас на деле мог оказаться мёртвым? Предателем?
Глава 7. Илистый берег
— Где чёртов мост?!
Мы сумели дойти, можно даже сказать, добежать до реки невредимыми. Вой, шорох позади нас, их частота — всё это стало почти невыносимым, так что пришлось бежать.
Перед нами предстала та же Сквирел, что и раньше — стремительная и холодная. Пока мы сидели в деревне Амарука, Даниель как-то обмолвился, что обычно она была куда уж и мельче, но сезон дождей, как назло, сделал своё дело.
— Парень, мать твою! — Рональд схватил Теккейта за ворот и закричал, перебивая шум реки. — Не води нас за нос: где грёбаный мост?!
— Нет моста! — прокричал тот. — Я и не говорил, что он будет! Или, по-твоему, они здесь каждые две мили стоят просто так, от нечего делать?! Ближайший мост — тот, по которому вы пришли сюда — в десяти милях на север! А здесь!..
— Тогда какого хера ты молчал?!
— А здесь, — он одним резким движением вырвался из хватки геолога, — самое неглубокое место реки! — он встал рядом с береговой линией и указал на дно.
Было за полдень, солнце должно было светить ярко и хоть немного пробиваться через туман. Наверное, оно и пробивалось — сложно было сказать — мои глаза столь привыкли к серым оттенкам, что облачная и солнечная погода сравнялись между собой. Однако за серой стеной, окутавшей реку и распластавшейся ровно над ней, словно дым, действительно проглядывалось илистое дно. Тёмное, наверняка скользкое, оно всё же уходило вниз под весьма небольшим углом. Нет, ещё один крюк в десять миль, дающий в сумме двадцать, точно не был вариантом. Идти вдоль реки к самой Кайана — тоже — не с таким хвостом, что ожидал нас в лесу. Нужно было решаться.
— Сможем ещё пойти по двум небольшим участкам земли, — продолжил парень. — В обычное время — это такие себе островки, но сейчас…
— Погоди-ка… — вдруг окликнул меня Смит. — Эй, Фогг, взгляни туда, — указывал он пальцем куда-то на лес.
— Ничего не вижу.
— Вот именно, — сквозь зубы прошептал он. — Где поляна, которую мы только что прошли?
И ведь действительно — лес в том районе был очень неравномерным, часто прерываясь на небольшие степные участки. Один из таких был прямо перед рекой, перекрываемый буквально одной полосой деревьев, но, когда я оглянулся… передо мной был обычный густой лес.
— Ускорим шаг! — скомандовал я.
Стоило мне это сказать, как деревья медленно, почти незаметно начали плыть на нас. Меня не покидало странное ощущение первобытного страха, когда я глядел на них. С одной стороны — это была просто опасность, очередной враг на поле, а с другой… С другой меня будоражило и в одно и то же время парализовало осознание того, что все те существа, все те нечеловечески извращённые чудовища, что я видел, были когда-то людьми. И лишь один вопрос как интересовал, так и подливал ужаса: а было ли им больно превращаться в тех, кем они стали? «Не хочу умирать от сердечного приступа. Ровно, как и от призраков — тоже не хочу».
— Быстрее!
Мы спешно вошли в воду, идя примерно за парнишкой. Дно действительно было очень илистым, ощущалось неприятно-скользящим самой подошвой моего ботинка, хотя физически это и было невозможно. Каждый шаг, каждое движение казалось подлым, ненадёжным. Будто бы поскользнуться и упасть было данностью, а то, что каждый из нас стоял на ногах — чистым везением.