Именно тогда я услышал тот шум, что пробивался из-за шума шагов — это был чей-то сдавленный, очень глухой крик. Однако испуга в том крике хватало сполна.
— Ты же… слышишь этот звук? — спросил по глупости я у Смита.
— Разумеется.
— И?..
— Откуда он, молчун херов?! — не выдержал Рон.
— Пожалуй, прежде мне стоит кое-что объяснить: как вы оба видите, грузовик всё ещё стоит на месте, а мы все всё ещё здесь. Вы смогли вбежать сюда без проблем, пробежав, полагаю, от ближайшего дома, но, если бы остановились у двери — увидели бы на ней кучу следов от ногтей и крови от кулаков да лбов, что сказало бы вам, что «слепыми котятами» эти твари стали недавно.
— И что же это, блядь, значит?!
— Что же это значит? — оглянулся он на Рональда и слабо, почти незаметно оскалился. — Это значит, что раз они стали таковыми — то и всё, что сказал парнишка, тоже правда. А правда в том, что времени у нас в обрез. И вместо того, чтобы водить вас кругами, предлагаю просто один раз взглянуть.
Он сделал шаг в сторону и выставил ладонь в сторону двери, пригласительным жестом указывая на спальню, из которой и раздавался крик. Как только мы оба с опаской прошли мимо него, он вдруг остановил Уэйна, схватив того за плечи.
— Подготовь себя морально, геолог, — улыбнулся он, сдерживая того. — Мы-то оба знаем — ты не в ладах с самоконтролем.
Парень резким движением сбил руки Энтони с себя и рывком открыл дверь. К нашему общему шоку, на полу у кровати сидел связанный и раздетый до нижнего белья Теккейт, паникующим взглядом пялящийся на нас. По всему его торсу — от таза и до ключиц, шли какие-то странные пятна.
— Что за ху?..
Прямо сбоку от меня раздался оглушительный и звонкий треск. Старая, я бы даже сказал, древняя ваза разбилась прямо о темечко геолога. За тем оглушительным треском последовал не менее оглушительный звук падающего тела, едва-едва заглушаемый криками Тека.
— Помоги мне связать его, — поравнялся со мной Смит. — Он мёртв.
Глава 9. Команда
Рональд хрипло стонал, пытаясь подняться с пола. Медленно разгребая руками осколки, он едва-едва шевелился и, не поднимая окровавленной головы, всё пытался что-то произнести, но его попытки утопали в неразборчивом, более громком и отчаянном мычании Теккейта. Смотря на кровь, стекающую между коротко стриженных волос, видя синяки на его лице, поставленные мною же, трудно было поверить в то, что он действительно был мёртв, что он был врагом. Но он… был им?
— Что стоишь? — повторил мне Смит, вернувшись с верёвкой из выцветшего тряпья. — Не медли.
Но я всё же медлил. Очевидно было, что он догадался до того же, что и я. Более того: что Тек сказал ему даже больше, чем мне. Но он, в отличие от меня, сразу принялся действовать, и в его понимании не было никаких противоречий — в его понимании мёртвые были врагами. Так что как бы мне ни хотелось просто прокричать, схватив его за шиворот: «Что, чёрт возьми, ты делаешь?!» — это явно не то, что мне было нужно. Я знал, что он делал.
— Почему ты… решился на это?
В моей голове тот вопрос звучал правильно, но только я его произнёс, как смысл от него исказился до невозможности. «Чёрт! — ругань на самого себя перекрывала все доступные мысли. — Не так! Не так!». Смит посмотрел на меня с лёгким отвращением, что едва-едва было заметно из-за очень сильного удивления, и, тут же наступив Уэйну коленом на шею, принялся вязать узлы самостоятельно, едва держа верёвку «больной» рукой.
— То есть… Как? Как ты догадался?
Нужный мне ответ лежал под ворохом других — более бесполезных ответов и вопросов; нужный мне ответ, учитывая решимость Смита, требовал слишком много времени.
— Парень сам всё сказал, — первым делом спелеолог завязал геологу именно рот. — После того, как нас засекли, и мы заперлись здесь, он решил скоротать ожидание беседой. Наивный дурак… — он поднял глаза на нашего проводника, сидящего на полу — тот всё ещё пытался что-то промычать, хотя уже и более спокойно. — Сразу сказал мне, что во время того, как наш вспыльчивый геолог схватил его за шиворот, он ухватился именно за то его плечо, что собственноручно пробил стрелой — мол: чтобы хватку ослабить. Но знаешь, какой была его реакция? — в тот момент Рон слабо развернул голову, посмотрев прямо мне в глаза. — Вижу, что знаешь. Спросил бы, как ты догадался, но полно — наш язык сидит в трёх футах от тебя.
Я перевёл взгляд на Теккейта, но увидел на его месте только собственные угрызения совести. И он, и Рональд Лео Уэйн были теми, кому я был обязан жизнью. «Держись!» — совсем недавно, ещё этим днём кричал мне этот парнишка, покрытый странными жёлтыми пятнами с половинный доллар, а спустя полдня я уже стоял возле того, кто связал их обоих, и понимал, что тот человек был точно прав в своих мыслях, но… прав ли он был в действиях?