«Где же люди?» — всё хотел я спросить у Смита, но… боялся? Ни одной души, ни единого голоса, ни единого вдоха — ничего не было. «Боишься? — успокаивающе шептал во мне мой внутренний голос. — Правильно. Это ведь естественно — бояться», — но от понимания правильности вещей спокойнее не становилось.
Энтони настоял на том, чтобы мы шли сразу к мэру. «Если с ней что-то не так — со всеми что-то не так. И наоборот». Возражать я не хотел ровно до того момента, пока он не постучал в дверь — за ней вновь была тишина. Нужно было сделать так ещё на первом доме. Нужно было постучаться и, проверив, бежать, услышав ту тишину. На юг, на запад, в горы — куда угодно. Я был готов пройти весь чёртов лес ещё раз, но не был готов к тому, чтобы ждать у двери.
«Быстрее. Пожалуйста, быстрее», — но шаги, бесславные подлецы, не спешили раздаваться. Или же были настолько тихими, что я со своим слухом просто их не слышал.
Дверь открылась. Впереди нас стояла уставшая, очень иссушённая Эмма. Как и сам город, она выглядела так, будто жизнь и гармония полностью ушли из неё, будто в ней остался мертвецки тихий, очень бездвижный в сути своей покой.
Однако я был рад её видеть. Видеть, что люди ещё были, и они были живыми. По крайней мере, так было до тех пор, пока она не заговорила:
— Где Даниель? — хриплым голосом спросила «миссис мэр».
Но мы лишь стояли и молчали, скованные самим страхом. Кроме того, что это был явно плохой вопрос, явно странный для приветствия, так ещё и… А где же был Даниель? Нам, несмотря ни на что, несложно было сказать — его силуэт ровно за пару секунд до того, как Эмма задала свой овпрос, мелькнул прямо за её спиной.
Примечание: Все нижеперечисленные слова являются сленгом американских военных. *ворона — crow (англ.), солдат-новичок, только прибывший с учений; *Ти-мен — T-man (англ.), талиб, член террористической афганской организации «Талибан»; *шурави — shuravi (англ.), афганское прозвище для военных СССР; *хаджи — haji (англ.), прозвище для почти любого представителя средневосточной культуры (чаще — афганцев, реже — иракцев); *Песочница — Sandbox (англ.), Ирак; *цив — civ, civilian (англ.), гражданский.
Глава 11. В вопросах веры
— Где Ди? Эй? Вы слышите меня?
Голос Эммы всё утопал в той странной тишине, окутавшей весь мир. «Где Даниель? — эхом отзывались её слова — последние, услышанные мной. — Где Даниель?» — его силуэт сидел прямиком за тем столом, за которым сидели и мы несколько дней назад; рассматривал книги на полках, вытирал десятый раз о ковёр свои ботинки. Едва-едва заметный, бледно-зелёный, ослепший, разбухший — её любимый Даниель…
— Эй! Отвечайте мне!
Её усталые глаза с угрожающе большими мешками под ними всё требовали ответов, её сухая и бледноватая кожа, растрёпанная во все стороны причёска — её волнение требовало ответов, но я чувствовал и знал: они ей точно не понравились бы.
— Вон, — указал вдруг прямо за неё Смит. — Вон он.
«Миссис мэр» резко оглянулась, будто бы действительно могла поверить, и тут же повернулась обратно. Её взгляд стал ещё более раздражённым. Что же она хотела услышать? Что её муж, разрубленный надвое, умер где-то в лесу, а его призрак до недавнего времени оставался в заброшенной всеми богами деревне? Нет. Конечно, нет. Она ждала хороших новостей.
— Шутки в сторону!
Её лёгкий толчок вернул меня обратно в мир, где я точно не хотел быть. Ещё раз взглянув на комнату, я увидел то, чего вновь не могло быть — от Даниеля простыл и след. Даже больше — его будто и не было там. Те же шторы, те же окна, те же стены, и те же… те же тени.
— Хм, а почему это?.. — взгляд спелеолога был будто зафиксирован на том пустом стуле. — А почему это вы так распереживались, Эмма?
— Ч… Что? Неужели вы?.. Я… Неужели вы не можете просто ответить? Как вообще?.. Подождите… Это что, кровь? — она осторожно завела руку Тони за волосы и тут же отстранилась от него. — Боже… Пройдёмте внутрь, скорее!
Она распахнула дверь, туман ворвался внутрь первым. «Она его не видела? — медленно переступил я порог, с опаской оглядываясь по сторонам. — Она действительно его не видела?».
В доме было всё точно так же, как и со времени нашего отъезда. Лишь большая стопка бумаг там — за тем столом, была новшеством для моих глаз. На стопках было много государственных печатей. «Работа», — говорили они.
— Вот — возьмите! — она протянула спелеологу измоченную в спирте тряпку. — Приложите к ране. Как знала, что что-то случилось! Не удивительно, что вы оба так странно отвечаете — наверняка пережили шок, и!..