— Но мы!.. — Смит вновь хотел протестовать, но Ричард лишь поднял правую руку вверх.
— Более того. Оставить вас также означало бы ещё одно: нарушить приказ. Как солдат, я могу позволить себе глупость и риск, — звучал он действительно как настоящий солдат, несмотря на молодой возраст, — но неповиновение — нет, — закивал он головой. — В грузовик.
— Не пойду, — сделал шаг в сторону Смит. — Что хочешь, то и делай. Что вообще ты можешь сделать, а?
Ричард развернулся к нам спиной и сделал несколько шагов вперёд, покачиваясь в раздумьях.
— Что я могу? — ответ был слишком прост — я услышал знакомый лязг кобуры, и через секунду парень уже стоял с направленным на спелеолога пистолетом. — Я могу настаивать. Я настаиваю: в грузовик.
* * *
Машину неслабо трясло на неровной дороге. Мы, посаженные в задней части на голом полу, ощущали каждую кочку, коих было очень много. Не верилось, что я снова оказался в том лесу. В таком же военном грузовике, в том же кузове!
Столько жертв, столько испытаний… чтобы всё равно вновь вернуться обратно.
— Вот ведь сволочи…
На всякий случай, как объяснились сами солдаты, Энтони приковали наручниками к одному из металлических прутьев, удерживающих натянутый дугой тканевый каркас — «верхушку» задней части. Не знаю, почему не тронули меня, но… Не то, чтобы я сам, участвуй в такой операции, был бы рад пленить гражданских.
Мысли путались. Чувства путались. Я отчётливо понимал, что тот лес, куда мы направлялись, должен был быть не так опасен, но… А что, если всё-таки он оставался прежним? Что, если предположение, высказанное Тони в городе — то самое, что звучало, как эврика — было ошибочным? Что, если мы не успели бы проехать и мили от города, как на нас тут же накинулись бы все когда-то жившие местные жители? Я отчётливо знал, что нам предстояла долгая дорога даже на транспорте — несколько часов езды, это точно, но ни водитель, ни его штурман даже не представляли, насколько та дорога ощущалась бесконечно долгой для нас двоих, сидящих позади… Бесконечно томительной.
— Эй, Фогг?..
Смит выглядел очень подавлено. Пристёгнутый одной рукой к тому пруту, он, сгорбившись, просто смотрел на туман, не отводя взгляд. Минута за минутой, час за часом — всё смотрел и смотрел на ту серую, столь ненавистную мной пелену, будто ожидая чего-то, что появилось бы из-за переливов чёрных, очень тёмных деревьев, выскочило бы на него тенью.
— Чего?
— Скажи, ты… Ты жалеешь о чём-нибудь? В своей жизни?..
Что же могло так всколыхнуть его? До сих пор не знаю ответа на этот вопрос. Потому что он ничего не смог поделать? Потому что проиграл? А, быть может, потому что просто терпел весь этот путь, стараясь казаться сильнее, чем он был?
— Прекрати — мы выберемся, — попытался успокоить я того. — Мы выберемся.
— Думаешь? — так и не обернувшись, спросил тот. — Тогда почему у меня это… ощущение? Точно — я слышал уже о нём. В далёком детстве. Странное оно… То ли бабка по линии матери, то ли по линии отца, но кто-то точно рассказывал мне о нём — о предчувствии собственной смерти, — я перевёл взгляд на спелеолога, но на лице того не было ни единой эмоции. — Никогда ещё не определял его так точно и так сильно. Думаю, мы не покинем этот лес в этот раз… Не может быть одному человеку столько подарков от судьбы… Вот и спрашиваю, — взглянул он, наконец, на меня. — Жалеешь ли о чём-нибудь?
Я ничего не ответил ему. Он всё понял.
— А я, вот, наверное, да. О том, что у меня никогда не было мечты, — и тогда я понял, что смотрел он не на меня, а сквозь меня. — Всю жизнь жил… Знаешь… чтобы жить? Знал, что делал, но никогда не знал, зачем… Понимал каждый шаг, но ничего не видел дальше себя. В глобальном, смысле, разумеется — я же не псих какой-нибудь, а?.. — на его лице появилась изнеможённая, полная боли улыбка. — Моя жизнь… была бы куда интереснее с мечтой. Куда проще. Всегда проще, когда есть, за что держаться и ради чего жить дальше… Да и… Я, хотя бы, узнал бы это чувство — когда тебе есть, зачем просыпаться… Понимаешь меня, Фогг?
В этот раз я промолчал вовсе не от того, что не хотел говорить или мне было нечего сказать.
— Да… — так и не дождался он. — Вижу, что понимаешь.
* * *
— Нихера себе!
Грузовик резко остановился где-то посреди леса. С водительского сидения раздался громкий, полный удивления возглас. Я всполошился, думая о худшем.
— Ты погляди, Рич! Ты погляди!
— Вижу.