Однако был и ещё больший страх — та самая прямота. В пещере не было ни одного поворота, ни одной развилки или выбора — она просто шла дальше. Шаг за шагом, миля за милей. Я отчётливо понимал своим ослабевшим разумом, что если то чудовище, в которое превратился Амарук, и сможет спуститься вниз — оно догонит меня.
— Фогг!
Словно знамение, эхо донесло до меня искажённый и очень низкий рык, почти исчезнувший в тонких стенах горы. Нужно было идти быстрее. И я пошёл.
— Фогг!
В какую-то секунду мои ноги сами сорвались на бег. Эхо не просто доносило до меня тот крик — оно приближало его. С каждым повторением, с каждым новым разом, я слышал его не просто всё ближе и ближе — я слышал его прямо рядом с собой. Всё сильнее и сильнее.
Я бежал, всё представляя, как когти, пробившие обе челюсти Смита, скребли пол той пещеры. Как чудовище — дух, призрак, как угодно ещё — рывками и на четвереньках, как настоящее животное, бежало за мной. Как та куча лиц, разросшаяся по груди и черепу, всё повторяла моё имя в своём безумном, но ритмичном темпе: «Фогг, Фогг, Фогг, Фогг, Фогг» — разными тембрами, разными голосами, разными личностями — моё…
В конце концов, я остановился у неё — у желанной, но столь отвратительной развилки. Словно внутри гнойника, внутри огромной ядовитой споры, я застыл посреди странно-круглого для природной конструкции зала, из которого прочь вели десятки, если не сотни нор, в которых едва ли можно было стоять прямо. Смотря на всё то безумное количество пор, мне всё казалось, что в одной из серых и холодных пустот были те самые жёлтые глаза, что они появлялись ровно в тот миг, когда я отворачивался от прохода, наблюдали.
— Фогг!
Оглянувшись на крик, я тут же дёрнулся вперёд, готовый бежать, но остановился. Ноги подсказывали не медлить ни секунды, пробежав в самый широкий проход, однако голова… Я решил выбрать тот, что находился повыше — на втором или третьем уровне того гнойника — не помню точно. Забравшись в него, я ощутил, как незащищённые руки покрыла странная, непохожая на обычную воду влага, но тогда не обратил на это внимания.
Миля за милей остеокальцин поддерживал во мне давление и силы, а адреналин — сокращал ощущаемое время. Я даже не заметил то, как тоннель, по коему я бежал, постепенно начал сужаться. Всё уже, уже и уже. В какой-то момент за моей спиной действительно начало раздаваться эхо и от когтей, а в следующий — я уже задевал породу при беге головой. И тот холод, та неизвестность и чёрный из-за темноты туман… они просто убивали.
— Фогг!
Я не знал, было ли то эхо у развилки, или чудовище действительно нагоняло меня, но не прошло и минуты, как бежать было уже просто невозможно — приходилось ползти. Именно тогда — опустив руки на тот камень, я ощутил, что вся пещера, все стены, несмотря на свои гладкие формы, были буквально усыпаны разного рода царапинами. Совсем незаметные, они покрывали собою всё так тщательно и мелко, будто бы кто-то целую вечность скрёб те камни ногтями. «Шкряб-шкряб», — и так — целую вечность.
Холод очень быстро окутал мои кисти и ладони, а страх — мой разум. Руки и колени, покрытые той влагой, совершенно онемели, однако я всё продолжал перебирать слабеющими конечностями, понимая, что смерть ждала бы в любом случае. В конце концов, даже зажигалку при
— Фогг!
«Всё-таки, оно нашло меня?!» — пронеслось в голове, как только я услышал сильное и знакомое эхо. Однако… принадлежал ли тот голос Амаруку?
Вскоре я буквально утопал в размытой и странной породе, впервые встреченной мною тогда. По всем законам физики данной пещеры просто не могло существовать, если бы в её основе был столь непрочный материал — мои ладони погрязали в той чёрной жиже до кисти, ноги — исчезали по самый носок, а чистый лёд, проходящий по моему телу, заставлял неметь даже зубы.
И голоса. Чем дальше полз по той темноте, поглотившей стены, тем отчётливее понимал, что кроме Амарука, я точно слышал кого-то ещё… Нет — много кого ещё. Бледный свет едва-едва был заметен из-за размытых стен, но в какой-то момент… Клянусь честью, в какой-то момент я увидел нечто, похожее на человека, там — прямиком подо мной.
— Фогг!
В один момент я вдохнул воздуха, и весь мир вокруг меня накрыла темнота, тишина, и невесомость. В последнюю секунду я ощутил то, как моя рука просто провалилась в породу, и я, не удержавшись, тоже последовал вниз, но затем… Затем была только пустота. Даже воздуха, как казалось, просто не было — тот вдох, что я сделал перед падением, остался внутри меня и просто отказывался выходить наружу.