— Мама?.. — прошептал тот. — Сестрёнка?.. Не может быть… — сын шамана инстинктивно потянул руки к духам. — Не может…
— Подожди, сын, — поймал его ладонь старик. — Сам знаешь, что ещё рано.
— Я… Верно. Верно… А как же Инук, отец?
— Тот… — он опустил глаза. — Тот, кто попал к Агуте, не возвращается скоро… Раз он не отозвался — значит: он ещё на пути в мир духов.
— И нам придётся ждать?
— Верно. Но они… — указал он на тени. — Скажи, что это не то, чего ты ждал столько лет?
Парень посмотрел сперва на девочку с женщиной, а потом — на нас. Уверенности в его взгляде становилось всё больше.
— Дай мне нож, отец, — поднял тот голову. — Дай его мне.
Мы с группой переглянулись между собой. «Бежим», — указывал я головой на лес, но стоило мне посмотреть на Джорджа, как я тут же понимал, что всё это было бы бесполезно. Тем временем, шаман улыбнулся и, достав из кожаной кобуры за плащом тот самый нож, протянул его Теккейту.
— Рад, что ты понял меня, но это должен сделать я. Бери же… Бери любого, и позволим духам исполнить нашу волю.
Парнишка, не торопясь, пошёл на нас, прожигая взглядом охотника каждого.
— Не смеешь! Ты не смеешь, выблядок! — прокричал Рональд.
Но тот выблядок посмел — подойдя к нам, он отрезал верёвку Джорджа от общей и повёл того к пещере.
— Не надо… — шептал мистер Форвард. — Не надо…
— Стой! Стой, сволочь! Убью нахер! Остановись! — Уэйн, словно бешеный зверь, пытался тянуть нас всех вперёд.
— Смотри, — шепнул мне Смит. — Нож.
У лука, брошенного Теком, действительно лежал нож. Лежал всего в паре шагов от самого лучника и шамана.
— Агута! — прокричал старик, встав с заложником на краю пещеры. — Обращаюсь к тебе!
— Быстрее, уроды! — прошипел Уэйн. — Подходим вместе и берём чёртов нож!
— За каждую жизнь! За каждую кровь, пролитую здесь сегодня, верни нам наших людей! Наших матерей! Наших сестёр, жён, дочерей, отцов и братьев! Верни каждого, кто захотел вновь увидеться с нами!
— Блядь!
Рональд сделал последний рывок и, буквально протащив нас всех, дотянулся до ножа.
— Прими чужака вместо наших людей! Прими его и верни наших нам!
В темноте ночи я видел, как рука Амарука, держащая нож, опустилась прямо на грудь Джорджа. Как тот схватился за ручку, застрявшую у него промеж рёбер и, пошатнувшись, упал вниз. Звук его падающего тела, бьющегося о разные выступы и скалы, стоял у меня в ушах как никогда отчётливо.
— Сука! Сука-а-а-а-а!
Уэйн завыл и, выставив нож вперёд себя, что есть силы помчался на инуитов. Вся его слепая ярость, вся сила, что он мог собрать, была сосредоточена всего на двух людях. Уже в тот миг, когда его и Теккейта отделял буквально один шаг, старый шаман всё-таки успел оттолкнуть сына. Впервые в жизни я видел то, как нож не только пробивал, но и ломал грудную клетку. Амарук отлетел от силы удара далеко в темноту, так и не успев закричать от боли. Даже не переведя дыхание, Уэйн накинулся на Теккейта, голыми руками обхватив шею тощего парня.
— Что ты натворил?! — выдавил из себя Тек. — Ты даже не знаешь, что ты натворил!..
Я стоял и смотрел на всё то, заворожённый абсурдом. Мы со Смитом всё ещё были связаны между собой, и единственной мыслью, посещающей мою голову, было: «Теперь мы остались без ножа».
— Нет! Что за?.. Оставьте меня!
Оглянувшись, мы увидели, как тени подходили всё ближе, обступая Даниеля. Их образ — весьма схожий с человеческим — вновь стал расплываться, но нельзя было сказать, что они становились хоть на йоту прозрачнее. Сэм, связанный по рукам, подбежал к нашему проводнику, но едва-едва смог вырвать его из цепких лап тех созданий.
— Смотрите! — крикнул он нам. — Руки!
Руки силуэтов становились длиннее — пальцы, предплечья, ногти… Их и без того бледная кожа белела на глазах, будто покрываясь инеем, а сами лица… Сами лица наживую обростали каким-то странным мхом.
— Рональд! Рональд! — крикнул я тому. — Нужно бежать отсюда!
Но он не слушал — он всё ещё боролся с Теком, чудом додумавшимся вытащить одну из стрел и вколоть её тому в плечо.
Тем временем, с некоторых силуэтов спадали волосы, кто-то терял кожу на голове, на руках, чьи-то щёки наполнялись дождевыми червями и личинками, но все они неспешно шли к нам, и все они становились явно выше, чем были.
— Мужик! — подбежал Сэм к Рону и, обхватив связанными руками за шею, скинул с лучника. — У нас нет на это времени!..
Тот уже хотел было вцепиться в Сэмюеля, но перевёл взгляд — мы все были окружены этими бледными, белыми как само молоко мертвецами. В тенях ночи они просто стояли и смотрели на нас своей пустотой вместо выгнивающих глазниц, превращались в нечто настолько извращённое и непонятное человеку, что сама мысль о том, чтобы смотреть на них, поражала своим безумием.
— Нужно бежать… — прошептал Смит, но не двинулся с места. — Бежим…
Мы стояли в оцепенении до тех пор, пока нас не окружили плотным кольцом, до тех, пока позади нас — прямо из пещеры, не послышался рёв, а из темноты пропасти не показалось огромное бледное нечто, тянущее свои продолговатые кости к нам.
— Бежим!
========== Глава 5. Встретив Лимб ==========
Лес. Всё, что я помню, всё, что было перед моими глазами — огромное тёмно-серое полотно, разрезаемое чёрными столпами самой тьмы.
Под моими ногами всё время был хруст ветвей, шуршанье еловых игл, перемешивающихся под моей подошвой, а позади — крик. Нечеловечески громкий, сильный и высокий вой, переходящий в отчаянный хрип. Так не мог кричать человек, так не могло кричать животное — лишь Нечто, вылезшее из своей странной, апокалиптически долгой спячки, лишь Нечто, существующее в шатком балансе между вымыслом, фантастикой и непониманием людьми-варварами — только Оно. Не человек.
Что-то тяжёлое потянуло меня вниз очередного холма — Смит, подскользнувшийся в грязи или запутавшийся в собственных ногах. Я упал вместе с ним. Удар. Гул.
Нельзя было разделяться. Нельзя было действовать поодиночке или думать о самом себе, будучи связанным с кем-то общей верёвкой. Но верёвка уходила в туман. Напарник, как и ощущение команды, тоже уходил в туман. Единственное, что чётко мелькало перед глазами — это чёрные деревья и странно-белые пятна, очень напоминающие своим оттенком кожу тех мертвецов. Нельзя было разделяться — да, но мыслью, самим страхом мы уже были разделены. Оставалось лишь ждать, пока какое-нибудь случайное дерево не довершило бы дело.
«Невозможно, — всё звучало в моей голове всякий раз, когда мне чудилось, что я видел что-то в тумане. — Это всё невозможно», — но за тенями от елей, за плотной стеной мглы где-то точно были Они. Не люди, не живые, не мёртвые. Перед моими глазами всё ещё стояла та картина, когда у какой-то случайной женщины просто упал кусок кожи с головы, обнажив кровавый череп, а та даже не шевельнулась. Будто бы та кожа перестала быть частью неё давным-давно и просто ждала момента, чтобы упасть, пока её ленивая бывшая хозяйка даже не обращала внимания. Нет, всего того точно не могло быть.
Не знаю, сколько мы пробежали за ту долгую, словно сама вечность, ночь, но точно знаю, что бежали мы правильно — река, небольшой ручеёк, как мне показалось днём, бушевала возле нас бурным потоком, временами перебивая крики и оглушая, словно мы ударялись о её пороги головой. По крайней мере, так было до той поры, пока мы не услышали крик Сэма:
— Сюда! — подзывал мой напарник откуда-то сбоку.
Верёвка снова натянулась — я побежал на голос, вбок, а Энтони — всё ещё вниз. Меня дёрнуло назад, когда натяжение резко достигло предела, и мы оба покатились по холму. Мгновение, другое, ещё несколько — и хруст. Громкий, резкий, протяжный… но не мой. Я почувствовал острую боль в правом плече, почувствовал, как моя рука стала на мгновение немного длиннее, но хруст был явно не моим.
Несмотря на то, что вязкая и одновременно скользкая грязь всё ещё тянула моё тело вниз, мне удалось подняться на ноги и пойти по следу верёвки. Конечно же, она натянулась из-за дерева, стоящего на склоне, почти идеально по середине, а на другом её конце был связанный, лежащий в грязи и воющий во всю глотку из-за переломанного запястья Смит.