— Я всё сделала как нужно, поверь мне. Выждала за углом и навела заклинание, стоило Соне с Кристиной выйти из клуба. Главное, чтобы амулет был при ней. А потом… я так испугалась.
— Почему? Соня…
— Ох, нет. Я испугалась, когда меня едва не подпалил щит вокруг клуба, а ты остался внутри. Каждый раз я жду и боюсь потерять тебя.
То, в чём она признаётся так редко и только наедине с ним. Её затаенный страх однажды увидеть дома не мужа, а вестника из Службы с траурным конвертом и неловкими соболезнованиями.
Всем другим она будет улыбаться, случайно говорить про видения в голове и печь сочные ягодные пироги по будням и имбирное печенье под Новый год, не обращая внимания на то, как дрожат руки, месящие тесто, когда муж задерживается в Службе.
Но Сюзанна никогда не жалуется и не просит уйти на спокойную работу.
— Я рядом, — он откидывает волосы на одну сторону и целует в шею.
Неторопливо и всё ниже. Спускает плечо платья, медленно распускает ленты сзади. Над правой лопаткой маленький ожог — кажется, однажды её кузен намеренно запустил огнём прямо в спину.
Сюзанна склоняет голову набок и закрывает глаза, расслабляясь от его ласк и прикосновений. Они так давно не были вдвоём в тихие дни, когда не надо разбираться с какими-нибудь печатями или отсыпаться после процедур лекарей.
Саша быстро скидывает футболку, оставшись в одних джинсах.
Одним движением Сюзанна выскальзывает из тонкого платья и разворачивается к нему, прикасаясь кожей, которая ещё пахнет дымом. Её губы со вкусом пряного молока, а дыхание сбивается, когда он подхватывает её за бёдра и переносит на кровать.
Каждый шрам на её теле ему знаком и исцелован долгими ночами.
С ней он чувствует себя живее, наполненным, цельным.
Сюзанна шепчет, что соскучилась, водит пальцами по коже между лопаток, заставляет терять голову, словно в первый раз.
Они любят друг друга под шум дождя, в запахе трав и хвойного дыма. До сбивчивости дыхания и замирания сердца.
Ощущать всем телом и сливаться в одном ритме.
До самого края и звёзд в глазах друг друга.
А потом лежат рядом друг с другом, тихо беседуя о чём-то совершенно не важном.
Саша даже не сразу слышит звонок, наслаждаясь лёгкими прикосновениями пальцев Сюзанны, но всё-таки дотягивается до вибрирующего телефона, погребенного под джинсами, скинутыми впопыхах.
— Да?
— Ты когда приедешь в Службу? Думаю, нам нужна твоя помощь, — голос Кирилла звучит ровно, но Саша догадывается, что вопрос срочный.
Он неотрывно смотрит на Сюзанну, ощущая досаду и нарушенную гармонию.
Она же накидывает прозрачный длинный пеньюар с цветами, вышитыми пастельным шёлком, и садится на кровати так, что скользкая ткань сползает с бёдер, обнажая стройные ноги.
Скорее, дразнит, чем прикрывает наготу.
— Именно в Службу или встретимся ещё где-то?
— Николай написал про Службу. Не похоже на завуалированный тайный код, не находишь? Чёрт!
— Что такое?
В трубке что-то громыхает и звенит, слишком похоже на с силой закрытую дверцу холодильника.
— Да ничего, я пытался позавтракать. Кажется, просроченный кефир не очень хороший вариант. Ладно, перехвачу что-нибудь по дороге. За тобой заехать? Ты как, в состоянии добраться сам?
— Всё отлично. Я лучше пройдусь. Мы же пока не используем печати?
— Ни в коем случае. А от Сюзанны есть новости?
— Пока всё спокойно, но она начеку. Не переживай.
— Да не переживаю я! Меня раздражает неизвестность и ожидание. Ладно, тогда до встречи в Службе.
Саша кидает телефон в ворох цветастых подушек и одевается, чувствуя, как снова кружится голова от слабости.
Стоит закрыть глаза — как всплывают воспоминания о доме в мире теней и жёстком огне, который жёг снова и снова, принимал обличия фантастических животных и лизал низкий потолок, отнимая драгоценный кислород.
Сюзанна кладёт ладони ему на пульсирующие виски, и злые колкие видения отступают.
— Есть новости?
— Ну, Кирилл взвинчен и утверждает, что ни капли не переживает за Кристину. Не удивлюсь, если через пару часов он предложит влезть в клинику Управления.
— Тогда не пускайте его туда. Она даст сигнал, если будет нужна помощь. Прихвати с собой кольца с творогом! Я утром испекла, пока ты спал.
***
Саша действительно с удовольствием прогуливается до Службы и выбирает чуть более долгий, но приятный путь через бульвар.
Каждая стихия сильнее в определенный момент времени. Но в то же время у милинов и сухри внутренний баланс на выбор. И если земля тяготеет к полуночным ритуалам под покровом тьмы, то воздух лучше всего поддаётся утром на рассвете с началом нового дня.
Когда Саша первый раз познакомился с Кириллом, то искренне удивился, как такой сильный маг огня предпочитает тёмное время суток, ночные дороги в двух лучах фар и патрули до утра. И его заклинания обладали той же мощью и разрушительной силой, что и днём.
Возможно, всё дело в сплетении огня и земли. Того, что скрыто в её недрах и невольно вплетается в огонь, даруя ему особую силу и наполняя вязкой ворчащей лавой. То, что так легко отзывается в чернильном мире и уничтожает в клочья теней.
Саша же всегда ощущал себя лучше и сильнее при дневном свете, и куда менее уютно — в ночи. А мир теней и вовсе мог свести с ума, если применить в нём заклинания. Порой это раздирало изнутри яростным противоречием, когда в воздухе вспыхивала печать. Один шаг до изумительного мира, полного тайн и неизведанных путей.
Говорят, стражи никогда не путешествовали по морям и озёрам со зловещей тёмной водой, похожей на нефть, по полноводным рекам мимо нависших плакучих ив и берегов с серым сыпучим песком.
И временами Саша маялся от невозможности ступить туда. И искренне не понимал, почему у других нет желания нырнуть в солёные воды? Почему во всём стражи видят только угрозу?
Остановившись рядом с величавым и явно старым деревом, Саша прикасается к шершавой коре и ощущает под ладонями вздохи жизни и треск ростков. Запоминает вьющиеся линии, впадины и кружочки на коричневом стволе, оттенок цвета и немного лесной запах.
В голове тут же возникает набросок низкого человечка во мху и с веточками на коже, который выглядывает из самой коры, с влажными тёмными глазами и спутанными волосами с гнёздами для птиц.
Ладонь соскальзывает по коре — надо спешить. Если нужна его помощь, он сделает всё, что в его силах.
В отличие от притихших улиц, Служба гудит, дымит и бурлит. Стражи едва ли не маются от вынужденного безделья и ворчат, что этак они совсем не будут нужны, а тени разнесут весь город.
За утро в паре мест уже произошли прорывы, и несколько стражей применяли всю хитрость, чтобы заманить теней в собственный мир, а не выходить на улицы. Сашу ловит кто-то из лекарей и строго напоминает про лечение, а когда получает вежливый ответ, что пока некогда, с досадой машет рукой.
Кирилл мечется по главному офису стражей, в котором сейчас раздвинуты все столы и стулья, а в центре распахнута подробная карта города с отмеченными возможными точками прорывов. Они мигают зелёным над миниатюрными домиками и крохотными машинками.
А в красном круге — высотное здание-укрытие, наполненное тенями.
Николай сидит на столе, углубившись в чтение тяжёлой папки с торчащими во все стороны страницами. Гладко выбритый, с аккуратно зачесанными волосами и в едва ли не хрустящей и выглаженной чёрной форме, он выглядит спокойным и сосредоточенным.
На прозрачной доске висит список с именами из лаборатории в мире теней, а рядом с некоторыми краснеют галочки. На других столах громоздятся ещё тёплые коробки с пиццей и многочисленные картонные стаканчики с кофе, кажется, со всеми возможными эмблемами кафе — как магических, так и обычных людских.