— Возможно, нам стоит дать шанс? Возможно, стоит дать шанс мне?
— Олег, Служба только становится похожей на то, чем должна быть! Ей нужен жёсткий лидер и закаленные стражи. Открывается Школа. Я не могу всё бросить только ради тебя.
— Я просто тебе больше не нужен, верно? — он поёжился от внутреннего озноба и сунул руки в карманы пальто. — План не удался. Может, будут другие подопытные кролики. Но ты не один. Жена тоже предпочла что угодно, только не меня. Забрала дочурку и уехала.
— Сочувствую, — холодно заметил Шорохов. — Мне пора. Но я буду следить за тобой, чтобы ты никому не причинил вреда.
Олег хрипло рассмеялся и едва не швырнул в бывшего друга парочку заклинаний.
— Я исчезну. Говоришь, милины никогда не станут стражами? Магия мира теней не подходит нам? Может, ты и прав. Но знаешь… я тоже буду следить. Может быть, однажды ты поймёшь — каково терять всё.
— Я не привязываюсь в отличие от тебя.
— Прощай, Игорь.
Олег отступал в тень, навсегда запомнив холодный взгляд и дым вокруг друга, подсвеченный белым светом фонарей. Начинался дождь, и струйки скатывались за воротник плаща.
Но разве милину может навредить вода?
***
Кирилл ненавидит, когда Николай прав.
Он просто помнит, как было в глубоких тенях, куда они шагнули вдвоём — отчасти из любопытства, отчасти по необходимости.
Страх, сковывающий даже их обоих, густой, как подтаявшее масло, воздух, в котором каждый шаг давался с трудом. И притаившееся зло во тьме с блеском чьих-то глаз и то ли тихим рычанием, то ли ледяным хриплым дыханием.
Ни времени, ни пространства, ни света — скорее, похоже на глубокое погружение к морскому дну. Лишь мерцание робкого огня на ладонях и потрескавшаяся земля под грубыми ботинками.
Он даже с трудом различал Николая рядом с собой, один только тёмный силуэт, с широкими плечами и твёрдой походкой.
Это было блужданием во тьме и среди тисков первозданной тьмы и хаоса, из которого, казалось, произошел сам мир. В воздухе плыли осколки острых камней, поблескивающих холодным светом. Как упавшие звёзды с последним вздохом сиятельного блеска.
Они кололись ледяным огнём.
А потом возникли тени — выросли прямо из сухой и потрескавшейся земли, и привычные заклинания их просто не брали.
Кирилл упирается лбом в руки на руле в кожаной оплетке и прикрывает глаза, отгоняя тугие воспоминания, на которые отзывается тень внутри. Как касание кожистых крыльев по коже.
В одной косоворотке сейчас достаточно тепло, куртка брошена на соседнее сиденье, а в прикрытое окно веет запахом сломанных веточек и реки — или так пахнет сам салон машины, а из магнитолы негромко играет русский рок. В подстаканнике полупустая банка колы, на которые постоянно ругается Саша — мол, отрава и яд. Кириллу нравится.
Якорь неприятно дёргает, и Кирилл вздрагивает. Тянется к вставленному в подставку телефону и голосовой командой набирает Николая, не тратя время на предисловия.
— Только не заливай, что ты в порядке.
— Подтвердились мои подозрения — через магию крови можно влиять на другого мага. Кто-то выбивает из колеи и путает реальность и кошмары. Как вернёшься, обсудим план с башней Григорьева и им самим. Саша уже с головой занят печатями и затягивает других.
— Хорошо. Ты же не полезешь туда один?
— Без магии земли и с глюками? Нет, конечно. Что Даня хотел?
— Кажется, он знает, с кем встречалась Сара. Или просто бредил от зелья лекарей. Я после Академии заеду за ним, потом в Службу.
— Договорились. Вечером собираемся на совет. И твой отец тоже собирался быть.
— Главное, чтобы помогал, а не мешал. До встречи.
За недолгие два месяца Кирилл привязался к Академии с её старинными кирпичными стенами, стеклянными душными оранжереями за главным зданием, высокими окнами с цветными витражами и аккуратными лужайками.
Здесь не прячется магия за углом, а резвится в воздухе среди старых кленов и дубов, у которых сейчас под порывами ветра облетает коричневатая листва. Под огромным мерцающим куполом идут занятия по управлению погодой — и один из студентов обрушивает тропический ливень на всю группу под возмущенные вопли остальных.
В момент вымокшие, с влажными волосами и в тяжёлой от воды одежде студенты выскакивают из-под купола, выжимают уголки фирменных серых и голубых свитеров и — кто юбки, кто брюки или джинсы.
В Академии форма необязательна, но все желающие щеголяют в красивых рубашках и джемперах с вышитым гербом Академии. Кажется, за это нужны дополнительные взносы.
Уже заходя в здание под арочные своды и в запах трав, Кирилл думает, что ни разу не видел Кристину в форме. Она явно предпочитает свободный стиль, хотя любит юбки и платья с разноцветными гольфами.
Почему-то в коридорах всегда пахнет озоном будто перед грозой и чем-то пряно-горьким — как от эликсиров Николая. Стражам отвели отдельную аудиторию на втором этаже в самом конце после череды узких ниш, про которые Даня рассказывал, что они отлично подходят для кратких свиданий между занятиями.
В одном из таких Кирилл замечает одного из студентов второго курса, понурого и всего сжавшегося. Он сидит на холодном каменном полу, подтянув колени к груди, рядом явно с отчаянием брошен рюкзак с расстегнутой молнией. Взгляд пустой, затравленный.
— Помощь нужна? — Кирилл останавливается, заложив руки в карманы брюк.
— Кирилл Романович? А, простите, я не слышал, как вы подошли, — он вскакивает и подбирает рюкзак, ловя разлетающиеся во все стороны карандаши. — Нет, всё хорошо.
— Ты уверен? Слушай, я понимаю, что слухи обо мне разные, но я могу помочь. Я не принадлежу к этой всей научной элите. Будешь? — он протягивает пачку сигарет, и, поколебавшись, тот вынимает одну.
— Да не в вас дело. Лучше скажите, как Кристина?
— Проходит лечение. А что?
— После нападения она пришла в себя? Справилась с магией и болью в венах?
— Так, — если Кирилл сначала подумал, что это один из друзей, то теперь оправдывались худшие опасения. — Давай начистоту.
Парень вертит в руках сигарету, явно решаясь на что-то, а потом рассказывает.
Кирилл, не церемонясь, с ноги открывает хлипкую дверь в аудиторию со стражами, которые заняты анализом документов лекарей. Несколько из них переговариваются, склонив головы, а явно раздраженная и уставшая главная лекарка вяло что-то отвечает на вопросы. Всегда чистая и накрахмаленная форма сейчас мятая и несвежая, а полуседые волосы растрепались.
Она явно если и спала — то, может, прямо на неудобном стуле в этой же аудитории.
Стражи подрываются с места при виде Кирилла, чья тень свободно скользит по стенам, затмевая дневной свет.
— Какого хрена здесь происходит? Что за испытательная лаборатория вместо Академии?
— О чём вы! Да где же хоть какие-то манеры? Проклятущие стражи!
Кирилл молниеносно пересекает комнату и нависает над бледной, но всё ещё возмущенной лекаркой, упираясь ладонями в чёрной коже в стол, металлические амулеты на шее искрят и звякают.
От него исходит первобытная угроза, поглощающая тьма и запах костра, жадного, готового стать лесным пожаром от любого дуновения ветра.
— Хлоя, Анна, Кристина, теперь я узнаю, что в Академии есть студенты, которые просто молчат, что на них напали тени. Испуганные, со смутными воспоминаниями и болью. Кто-то боится признаться — вдруг выгонят. Другие только сейчас обнаружили — по боли в венах, потому что просто не помнили, что с ними было. Вы возомнили себя научной лабораторией?
— Она здесь ни при чём, — раздаётся от двери суховатый голос.
Кирилл оборачивается и отправляет по значкам стражей короткие и яркие всполохи искр — сигнал тревоги и боевой готовности.
У двери стоят двое — сам директор Академии пожилой профессор Малди в полосатом элегантном костюме в окружении щита из мельчайших брызг. Опытный милин, но далеко не мастер боевой магии. Рядом с ним Захар, заикающийся выпускник факультета лекарей.