— О, мне вовсе не нужна его смерть! Только кровь — одна колба. В обмен на информацию. Что ты хочешь узнать?
— А для чего тебе кровь Шорохова?
— Это уже моё дело. Если надумаешь — встретимся завтра вечером здесь же.
Николай для вида колеблется и с напускной неохотой кивает. Диме он не верит ни на йоту, и наверняка это взаимно.
— Хорошо. Но мне нужны гарантии, что взамен я получу что-то действительно стоящее. И так понятно, что всем рулит Григорьев, а Соня его подспорье. Наверняка у них глобальные планы. Отличный союз — отец и дочь, оба одержимые жаждой знаний и силы. Ты, очевидно, не вписываешься в эту идиллию. Не думаешь, что они тебя выкинуть за борт?
— Ах, какие переживания! Нет, без меня у них ничего не выйдет.
— Да ну? Что-то не вижу никаких твоих заслуг. Разве что трусливо сбежать в подполье за спины других милинов.
Николай ждал и был готов. Дима ударил резко и мощно.
Острым льдом и мелкими осколками, штормовой волной, замершей иссиня-чёрной твердыней перед опаляющими огненными щитами Николая.
Ледяной дождь мелко отскакивает от них и тут же рассыпается капельками влаги.
Николай просто выжидает, и вскоре с глухим рокотом и шумом моря волна опадает, обрызгивая каменные перила моста и доски под ногами, и несколько листьев скукоживаются от смертельного горячего пара, иссушающего воду.
— Не стоит меня недооценивать. В конце концов, я знаю то, чего не знает Соня.
— Любопытно. Меня интересует Григорьев и его планы. Какой его следующий шаг? Почему он убрал стражей из города? Ведь явно это не задумка Якова. Зачем вам нужна Кристина, в конце концов? Что будет, если тени появятся в городе, а мы — нет?
— Интересные вопросы, — Дима снимает очки, чтобы посмотреть прямо в глаза. — А я думал, что тебе интересно про Киру.
Николай на мгновение теряется, но виду не подаёт.
— Возможно. Но это дела давно минувших дней. Меня волнует Григорьев. И гарантия, что информация будет проверенная.
— Я мог бы… мог бы сейчас кое-что открыть. В качестве задатка. Сегодня будет прорыв в одном из глухих районов. У нас больше нет толкового печатника, как тебе отлично известно, но есть другие. Те, кто заменит стражей. Первая проверка в городе, где вас на улицах просто нет. Я дам адрес, а ты посмотри.
— Кто-то может заменить стражей? Зачем?
— Увидишь.
Дима достаёт из кармана пиджака маленькую белую карточку, похожую на визитку, и та прилетает прямо в ладони Николаю. Серебряные буквы перетекают и складываются в адрес и схему карты.
Быстро запомнить, пока всё не исчезло синими чернилами.
И почти тут же он ощущает волну жара по телу, от которого едва не плавится кожа, а кровь вскипает в жилах. Текучие видения возвращаются и тяжёлой болью впиваются в затылок, на миг лишая зрения.
Он видит тлен мира вокруг. Рассыпающиеся в прах кости, скелеты деревьев, видит, как жидким золотом стекает кожа с Димы, но всё быстро исчезает.
А Дима пристально и внимательно наблюдает. Концентрат, настоявшийся за ночь, вернул на пару часов землю в кровь, внутреннюю привычную твердь.
Боль никуда не ушла, но стала терпимой так, чтобы не подавать вида.
— Что-то не так? — улыбается Николай.
— Нет. Если надо со мной связаться, лучше отправляй записки в “Теневую клюкву”.
Николай дожидается, когда Дима выйдет за ворота парка и доходит до скамеечки у пруда, цепко хватаясь за влажные доски и не скрывая уже дрожи во всём теле. Пальто теперь кажется слишком тонким, а горячечная боль пульсирует в груди, но вскоре сходит на нет.
Но он не сомневается — пока это не повторится.
В конце концов, у Димы действительно какие-то свои цели, и кровь Шорохова ему нужна. Вот только готов ли Николай её отдать?
========== -29- ==========
Комментарий к -29-
Музыка:
Би-2 - Волки (https://music.yandex.ru/album/61995/track/580887)
Би-2 - Чёрное солнце (https://music.yandex.ru/album/4712278/track/37232245)
— Дрянь какая, — Кирилл поднимает воротник куртки, но это мало спасает от холодного ливня.
— Просто дождь.
— Я про то, что они творят. Похоже на боевые учения, не находишь?
— Давай просто подождём.
Оба стоят у покосившегося сарая на краю пустыря под ветками деревьев с облетевшей листвой. Вдалеке вздымаются красно-белые трубы и высокие одинаковые дома спального района. Удивительно, что такие пустыри ещё остались в городе: с грудами из поломанного кирпича, валунами, раскисшей дорогой и островками жухлой желтой травы.
На таких иногда устраивают яркие ярмарки с запахом карамели и сахарной ваты, огромными полосатыми шатрами и живой магией.
А чаще — чёрные рынки в сумерках, на которые не стоит забредать случайному путнику.
Николай сам с тревогой наблюдает за тем, как несколько незнакомых милинов крутятся вокруг открытой зеленоватой печати с вычерченной границей защитного заклинания. В этих магах видны задатки стражей, но весьма неумелые. Неуверенные смазанные движения, словно те не знают, что же делать, в их толпе мельтешение и хаос. И много громких звуков.
Стражей учат быть незаметными и таиться, ведь и тени не всегда атакуют открыто.
Кирилл неободрительно фыркает, когда один из милинов с удивлением смотрит на тёмный огонь в своих ладонях и от боли и непривычки быстро сбивает его с рук, возмущенно обращаясь к соседу. Тот лишь пожимает плечами.
От такого зрелища берёт досада и горечь. Да и выглядят все эти недоучки непрезентабельно. Наверное, так Шорохов смотрел на зелёных молодых стражей в Школе. Или он разочарован, что Службу хотят заменить таким сбродом.
— Смотри, к печати уже тянутся тени.
Николай не видит — но у Кирилла свои особенности восприятия серо-чёрного межмирья, в котором они сейчас и скрываются. Коридор между двумя мирами: яркими городскими фонарями и серыми сухими полями и тёмным замшелым лесом. Почти таким же, как за их спинами.
Идеальное укрытие для стражей. Дымчатый полог, в котором легко раствориться.
— Посмотрим, что будут делать. Не помогать же им, в конце концов.
Николай не чувствует никакой жалости, даже если сейчас здесь все полягут. Рядом нет ни Сони, ни Димы, ни Григорьева. Кто выживет, молодец.
Из печати вылезают чёрные тени, сплетенные из дыма поверх костей. Они больше похожи на двуногих волков, длинные руки волочатся по земле, а в глазницах голубое холодное мерцание.
Рядом пробуждается другая тень, но Кирилл с шипением осаждает её под тусклый блеск искр в дневном сизом свете и закуривает сигарету. Николай достаёт свой портсигар.
Оба молча пускают дым, наблюдая за мельтешением вдалеке. Тени постепенно одерживают верх, двое или трое милинов отползают в сторону без сил от ран, кого-то тошнит на кирпичи.
Николай запоминает количество магов, технику каждого, переплетения заклинаний и удивительное сочетание четырёх стихий. Даже его пробирает от паутинок огненных линий в воздухе и подсвеченной красноватым сиянием ледяной магии.
Он максимально изучает противника. Интересно, знал ли Дима, сколько можно почерпнуть из одного такого зрелища? Или, на самом деле, не считал это чем-то важным?
Неловкие бойцы хуже профессионалов — от них не знаешь, чего ждать, слишком непредсказуемые.
Кое-как сладив с противником, все собираются в круг и закрывают печать. Признаться, достаточно быстро и легко, видимо, хоть тут учитель был что надо. Тот, кто теперь заперт в камере Службы.
— Пойдём, здесь делать больше нечего.
— И это всё? И что за чушь? Вот эти недотёпы заменят наши отряды?
Кирилл искренне возмущен и даже не скрывает этого, и Николай вполне может его понять. Он надеялся, что раз так хотели убрать стражей, так хоть ради достойной смены, а не сброда из тёмных подворотен в бесформенной и мешковатой одежде и потрепанным видом. И ни одного лекаря! Кровь мешается с холодным дождём.
Но обведя напоследок взглядом всю толпу, Николай замечает важную деталь.
— Не совсем так. Видишь, за границами защитного заклинания несколько фигур? Тихие наблюдатели. Вот кто опасен. Тут просто тренировка. Но не думаю, что так уж много среди них опытных бойцов. Вот теперь пойдём, здесь больше нечего делать.