Кристина знает, как различить запертую в тонком стекле и гранях камней магию.
Настойка текучей воды и легкого ветра — но здесь явно что-то другое, с колыханием запертой мощи. А бордовый цвет режет глаза.
— Просто дайте мне уйти. Раз всё равно не помогаете.
— Не веришь, что стражи замешаны? Что ж… возможно, тебе просто нужно время подумать.
Кристина намеренно не сдерживает любопытства — или поддаётся игре Сони.
— Интересный кулон.
— Ах, это? Маленькая страховка против стражей. Настоянная кровь Николая.
От лёгкой дрожи внутри Кристина втягивает голову в плечи, хотя меньше всего ей хочется показать робость или страх перед той, для которой хрупкие мысленные щиты студентки Академии никакая не помеха.
Соня с полуприкрытыми глазами холодно улыбается.
Кристина не верит, что Кирилл или любой из стражей напал бы на Академию. Стоит узнать у друзей, что же произошло. Слова про Николая звучат совсем как бред, но ведь дело не в этом. Что ещё сделает Соня её близким?
Зажмурив глаза, Кристина думает о Кирилле и тепле родного дома. Вспоминает запах дров и огня в его доме, надёжные объятия и то, как он незаметно для самого себя любит напевать что-то под нос.
— Я зайду ещё тебя проведать. Подумай над моими словами. А пока потренируйся с магией – сегодня как раз будут уроки для тебя и других ребят.
Внутри крепнет уверенность, что чёрта с два всё пойдёт по плану Сони. Не всегда летние девочки легко и хрупко ломаются. Иногда внутри них зреет ураган, которого никто не видит. Или жидкий горячий огонь.
Интересно, настолько ли наивна Соня, что легко поверит в её быстрое согласие? Кристина не знает. Как и то, сколько у неё времени.
С наступлением ночи и притушенным светом ламп Кристина выскальзывает из своей комнаты и как можно тише крадётся вниз. В слабо освещенном закутке с чайником и холодильником негромкие разговоры других ребят, не спящих, отчасти испуганных.
Они горячо обсуждают, что же случилось на самом деле и последние новости. Крики некоторых из них слышны ночью, от которых берёт дрожь и пробегает озноб. Сама больница, будто вымерла, а на всё небольшое трехэтажное здание их здесь несколько человек.
Кристина могла бы сейчас остановиться, послушать и присоединиться… но она хочет попасть вниз. Возможно, в самую бездну творящегося ужаса.
На этаж исследования и лаборатории. Именно о нём шептались лекари, когда Кристина задремала в травяной тёплой ванне. По крайней мере, сделала вид. Да и не было сказано ничего особенного — но всё же что-то мелькнуло в их словах.
Всё лечение здесь — как бесполезная сказка. Она только чувствует себя слабее, а голоса в голове донимают всё чаще. Это смахивает на то, что она медленно сходит с ума.
И в какой-то момент Кристина понимает, что перед ней больше нет коридора. Мерцают лампы под потолком, рвано, ослепляя. А потом тухнут подобно задутым свечам.
Она остаётся во мраке и одиночестве, никаких разговоров с кухни, только далёкие тоскливые песни.
Дрожащие пальцы нащупывают стены и в отчаянии цепляются за них.
И, обретя хоть какую-то, но опору, Кристина стискивает зубы, возрождая в себе всю магию, на какую способна. Красивые — действительно красивые, как эффекты в хорошем кино, — впереди пробегают голубовато-фиолетовые всполохи пламени, освещая всё тот же больничный коридор.
И впереди виден силуэт тёмной фигуры, которая неспешно приближается с явственной магией. Так, наверное, мог бы ощущаться последний костёр на земле. Горячий, но вот-вот готовый погаснуть.
Кристина судорожно перебирает все боевые заклинания, а амулет на шее покалывает предостережением.
Всего лишь женщина. В длинной спортивной кофте с капюшоном, с причёской-каре, в линялых джинсах. Прежде, чем Кристина успевает хоть что-то спросить, незнакомка резко прижимает её к стене и зло шипит:
— Вы совсем идиоты? Все разом?
— Прости?
— Ладно, ты, тебе и так несладко, но эти двое чем думали, отпустив тебя сюда?
— Я сама согласилась.
— Ну конечно!
— Пусти уже, а!
— Да пожалуйста.
Женщина легко отходит в сторону, подняв обе руки в жесте «сдаюсь». Прислонившись к другой стене, хмуро сверлит взглядом с явным неодобрением. В её позе, жестах есть что-то смутно знакомое, но Кристина никак не может уловить это. Мир мельтешит, а магия слабеет.
— Ну и? Какой у тебя гениальный план?
— Для начала хотя бы познакомиться, — недовольно буркает Кристина, не собираясь доверять первой встречной грубиянке. — Ты, по всей видимости, меня знаешь. А я тебя — точно нет. И где свет?
— В тебе много магии теней, которую ты не умеешь использовать. Она подавляет твою собственную, и это иногда выводит из строя технику. Привыкай. Ладно, у меня не так много времени. Хочешь посмотреть, что внизу? Идём. Только тихо. Нет — возвращайся к себе. Сама ты туда не попадёшь.
Кристина колеблется, но совсем недолго.
— Идём.
— Отлично! Поболтаем по дороге.
— Так как тебя зовут?
Незнакомка уже шагает по коридору и, обернувшись, коротко и тихо отвечает, будто смутившись от простого вопроса.
— Кира. Кира Поулг.
========== -30- ==========
Комментарий к -30-
Начало:
Би-2 : Лётчик (https://music.yandex.ru/album/4712278/track/37232243)
Кристина и Кира: L’âme Immortelle - Why Didn’t I Die
(https://music.yandex.ru/album/100037/track/23166101)
Кирилл не верит в богов или эфемерную спасительную силу.
По крайней мере, не так, чтобы уповать на их поддержку, подносить подаяния в шорохе молитв и душных запахах воскурений. Он всегда полагался на себя, считая, что каждый сам может пройти той дорогой, которую выберет.
А Орден был сказкой.
В тёмные времена, если между милинами и сухри начнётся война, некие таинственные маги в балахонах вмешаются и вернут равновесие ради блага всех других.
Или Кирилл просто жил в одном шаге от тёмных времён, которые сами вырывались когтями и дымом, зловонным дыханием и холодом, калеча магов и людей от неутолимой жажды.
Бледный и осунувшийся Даня, вцепившийся в горячую кружку, сейчас совсем не походит на таинственного мага из сказочного Ордена. Изнуренный и совершенно потерянный, он пьёт чай маленькими глотками, не зная, куда себя деть.
А потом поднимает потухший и едва ли не безжизненный взгляд на Кирилла:
— Я никогда не думал, что Сара… что именно она…
Он не договаривает и только зажмуривает глаза, словно если их закрыть, то вскоре очнёшься от кошмара. Вот прямо сейчас. Через один глубокий вздох.
Даня открывает глаза и глухо заканчивает:
— Что она умрёт.
Кирилл чувствует сосущую пустоту внутри и хватается за сигареты как за маячок, сам не особо в силах найти слова утешения. Бесполезно.
Однажды он где-то услышал фразу: похмелье от горя.
Изнуряющее, тяжёлое, без надежды и просвета. Кириллу до сих пор казалось, что стоит набрать номер — и он услышит голос Сары.
Все собрались на кухне. Николай не торопит и не настаивает на быстрых ответах, прекрасно понимая, что нужно время для откровений. Даня выглядит откровенно паршиво, растеряв всё своё жизнелюбие и разговорчивость, как потерпевший кораблекрушение и выкинутый не необитаемый остров в обломках корабля, перемолотого волнами и штормом.
И впереди долгое выживание в одиночестве.
Лиза помогает Сюзанне с чаем, которая следит, чтобы чайник не остыл, а потом добавляет по ложке тягучего бальзама с запахом всех трав сразу и совсем немного — дымка от костра. Будто из старого закопченного котелка над треском поленьев.
Невозмутимый, как и всегда, и даже вроде расслабленный Николай сидит рядом с хмурым и немного подмёрзшим Кириллом.
Ароматный чай чудесно согревает, а Кирилл удивляется, что незаметно для себя подмёрз и не прочь натянуть тёплый шерстяной свитер. Это слишком… непривычно.
Хотя магия огня на месте. Невозмутимый Николай сидит рядом, внешне расслабленный, даже косоворотка навыпуск с парой расстегнутых пуговиц.