Обеспокоенный Саша покачивается на стуле, придерживаясь руками за край стола.
— Значит, Орден существует? — уточняет Лиза, пристраиваясь на ручке дивана за Николаем. — Это не сказки?
— Вовсе нет! Но если вы думаете, что я знаю много… обычное заблуждение каждого новичка. Я даже не знаю, кто в него входит.
— Как интересно, — говорит Николай. — Получается, любой маг — или даже человек — может быть в Ордене и скрывать это?
— Да.
Кириллу кажется, что их дурят, но у него никогда не было повода сомневаться в Дане или его поступках. Громко стукает чашка о дерево стола, чай едва не расплёскивается, когда Даня говорит со злостью:
— Они обещали! Обещали, что никто не пострадает!
— Думаешь, Орден причастен к смерти Сары?
— Дело не в том, кто убил, а почему. Вы ведь считаете её предательницей, да? Той, что скрывала проход к зданию с тенями и была на стороне Сони?
Даня смотрит на Кирилла с невысказанным упрёком «даже ты верил», но впервые с ночи в клубе твёрдо, без мутной пелены боли. Куда хуже понимания, что не сберёг Сару, а она погибла, уверенная в том, что её считают предательницей. Даня продолжает:
— Я пару лет работал на Орден. Ничего существенного — только короткие отчёты о командировках и магии в разных уголках мира. Я верил, что они просто собирают знания. А потом связались с Сарой. Я тогда был в далёкой командировке, а когда вернулся — Сара уже согласилась им помочь.
— И для чего им нужна была Сара?
— Её клуб — отличное место для встреч. Можно многое узнать, как бы невзначай. Быть в курсе.
— Как я не догадался, — Николай выразительно хлопнул рукой об стол. — Вот про кого говорила Сара, когда звонила меня предупредить, чтобы я не соглашался на встречу. Я думал, что дело в Диме и Соне. Но теперь кажется, что со мной хотел встретиться Орден.
— Они любят так делать, — кивает Даня. — Пудрить мозги. Сначала закинуть приманку, а потом исчезнуть. В первый год я вообще получал письма раз в пару месяцев.
Кирилл именно так себя и считает — обдуренным и запутавшимся. Григорьев — чёткий противник, который хочет то ли мести, то ли власти. Или всего вместе.
Но он понятен — на карте обозначена его башня, они общались вживую, в нём даже тень, как и в Кирилле.
А теперь любой мог оказаться недругом. Потому что в добрые сказки Кирилл так и не поверил за всю свою жизнь, как и в благие цели, которые вымащивают извилистые тропы в самые бездны.
Николай первым задаёт вопрос:
— И чего хочет Орден? На чьей они стороне?
— Я не знаю. Иначе бы рассказал всё сразу. У них всё очень таинственно и даже непонятно. Это раздражает. А чего хочет Орден… вот Сара точно знала.
— Так. Так, — Николай в задумчивости барабанит пальцами по столу, собирая для себя картинку в голове, — и как можно связаться с Орденом? Лиза, как ты вообще узнала про Даню?
— Всё та же Теневая клюква. Не смотри так. Но мой знакомый сказал, что если что-то и можно узнать, то именно там. Ник, всё в порядке, правда. Никаких ловушек, там вообще никого не было, кроме бармена. Он-то и сказал, что парнишка, потерявший сестру, часто там вертелся. Это так?
— Ну… не так уж и часто, честно говоря. Значит, ты теперь тоже знаешь Водяного.
— Да ладно, это он — Водяной? Мне его совсем по-другому описали.
— Насчёт Ордена надо знать одну важную вещь — нельзя никому верить. Иногда даже себе. Они те ещё мастера иллюзий.
Кирилл начинает терять нить разговора. Для него всё звучит мутной историей, как прикрытием для тёмных дел. И никак не может понять — то ли их знатно дурят, то ли Дане кто-то влез в мозги, что он верит в таинственных незнакомцев без лиц и имён, которые отправляют письма.
Мелькает жуткая мысль, а не начал ли друг медленно сходить с ума?
Кирилл помнит, как в одном фильме главный герой разгадывал шифры и послания для тайных спецслужб на благо страны. И оставлял письма в старом почтовом ящике, от которого у него был ключ.
Вот только не было никаких спецслужб. А скрипучий и запыленный почтовый ящик с потрескавшейся краской оказался набит никому не нужными письмами. В конце концов, горе тоже может свести с ума.
Но почему Лиза тогда так верит?
— Ордену как-то можно передать весточку? Я хочу знать, чего они добиваются.
— Я отнесу, — предлагает Даня. — Прямо с утра. Знаю, во всё это сложно поверить. Я сам бы не стал… но Орден существует.
— Назови хоть одно имя, — Кирилл не хочет, но его голос звучит слишком сухо.
— О чём ты?
— Одно имя, которое связано с Орденом. Если всё это тянется не один год, ты же хоть кого-то должен знать?
Хмурый и съёжившийся Даня как будто пугается и выглядит ещё мельче обычного и нервно теребит старые выцветшие фенечки на руках. И отводит взгляд, буркнув:
— Я никого не знаю.
— Сара мертва, Даня, — чеканит Кирилл. — И по твоим словам, к этому может быть даже причастен Орден, пусть косвенно. А ты не можешь назвать ни одного имени? Ничего не знаешь? Я никогда не поверю, что Сара тебе ничего не рассказывала. Так помоги сейчас!
— Я свяжусь с Орденом. И всё. Больше не могу ничем помочь.
В Кирилле теперь кипит злость вместо горечи, а Даня… слишком потерян и окутан своей болью, от которой словно хочет закрыться, а заодно и от всего мира. Как и сама Сара, стоило начать задавать вопросы. Или это просто страх.
Скрипят ножки стула, когда Кирилл поднимается из-за стола после долгой тишины и позвякивания ложки Николая в быстро остывшем чае. Он не готов сейчас дальше вытягивать ответы или гадать, где правда, а где вымысел.
К тому же, он хочет заехать к родителям перед тем, как шагнуть в глубокие тени к тайнам миров.
Николай в наспех накинутом пальто догоняет уже на улице, где Кирилл курит в сыром осеннем воздухе. За ним из хлопнувшей тяжёлой двери подъезда выходит Лиза — к гладкому и тёмному силуэту байка на парковке у дома, не вмешиваясь в их разговор. Кирилл спрашивает первым:
— Ты ему веришь?
— Прости, но нет. Но пусть Даня думает, что верю. Потому что у меня есть другая теория, которая тебе не понравится.
— Какая?
— А ты вспомни. Кто первым рассказал про связь Димы с магией крови? Кто был в квартире, когда я вернулся из дома с ловушкой — и двойник сразу исчез с горизонта? Кто подсунул фотографию Сары и Димы? Да это мог быть просто случайный кадр.
— Ты становишься параноиком и видишь врага там, где его нет.
— Тебе не кажется, что их и так много вокруг? Но прости, в Орден я не верю. Ну, допустим, что он существует. Тогда Даня — это ниточка к нему.
— В тебе слишком много от Шорохова. Что дальше? Объявишь войну? Святой крестовый поход на всех, кто против стражей?
Николай удивленно вскидывает брови, не понимая резкости в голосе друга.
— Нет, конечно. Для меня всегда была важна Служба, которая защищает других.
— Хоть мне не ври. Служба — всё дело в ней. Ради крепкого устойчивого положения. А знаешь, я думал о том, что мы видели на пустыре. И мне стало жаль тех, кто там. Они вообще представляют, с чем столкнутся? Как утихомирить и огонь, и воздух в себе?
— Они — враги, Кирилл.
— Я всегда считал, что тени — враги. Безусловные и безжалостные.
С неба начинает сыпать мелкая белая крупа — слишком рано для настоящего снегопада, но самое то для ранних холодов, в которых можно затеряться и не найти дорогу обратно. К теплу и огням.
Кирилла потряхивает — и он теперь понимает, что происходит. Тень внутри сжирает магию огня, расшатывая границы заклинания. Руки немеют так, что невозможно почувствовать пальцы с зажатой сигаретой, и та падает на асфальт.
Тёмная мощь внутри разрастается, подкатывая волнами. Кирилл чувствует, что его мало. Что у него нет сейчас сил на борьбу изнутри.
Вместо мира вокруг он видит лишь бездну.
Тень скребётся сквозь кожу и, как текучая ткань, обволакивает с ног до головы.
Николай всегда был его якорем, даже когда осталось только одно звено. Выходом из тьмы и нерушимой опорой, но сейчас Кирилл лишь шарит в пустоте. Не то, чтобы магии нет… просто нет ничего. Никакого отзвука внутри.