И чем дальше, тем больше Кирилл соскальзывает в липкие объятия тени, заполняющие его, как кувшин. Она давит и сгибает, от неё ломит всё тело. Враг внутри него самого.
И рядом нет никого. Ничего нет. Только тьма и пустота. Сам мир рухнул, и даже свет звёзд погас.
Вот только Кирилл помнит. Он хватается за мимолётные образы, как за искорки во мраке подобно пляске путеводных огней и красных ярких следов в сторону единственного выхода. А огонь внутри всё ярче, выше, яростнее.
Кирилл усилием воли усмиряет тень и, смахнув с глаз пот, оглядывается по сторонам. Николай поднимается со ступенек, и в его взгляде неприкрытый ужас.
— Я не мог ничего сделать. Моей магии просто не хватило. Якорь не сработал. Я не мог до тебя дотянуться.
***
— Что сказал Малди?
— Долго сокрушался, что стражи отбились от рук и творят, что хотят. Посочувствовал, как тяжело иметь сына-стража, который доставляет столько хлопот.
— Ну конечно.
— Когда я уточнил про эксперименты, он позвал Захара. Мальчишка заикался и смущался, такого с трудом можно представить как кровавого экспериментатора. Естественно, они всё отрицали. Кстати, вот ключи от машины.
Они сидят в номере роскошного отеля с панорамным видом на город в росчерках огней, на такой высоте, что отсюда машины кажутся совсем мелкими и игрушечными. Кириллу нравится такой вид — не зря они с Николаем часто проводят время на крыше.
Легко забыть, что у отца доход такой, что он может позволить себе дорогие отели и лучшие виды.
Когда родители уехали в Лондон, оставив дом пустым, Роман в качестве извинения открыл счёт с неограниченным лимитом на имя сына. Кирилл взял ровно столько, сколько было необходимо для взноса Школы стражей, а остальное вложил в клуб Сары.
И вместо вольготных летних каникул работал, кем приходилось.
К тому же, у него всё-таки оставался дом с косым окном и видом на звёзды.
В номере уютно. Со спокойной тишиной, пушистыми коврами, мягкой подсветкой по стенкам и белыми махровыми халатами в ванне. Всё для комфорта гостей.
Но в то же время Кирилл видит, что мама уже привнесла сюда частичку себя. На столике — октаэдры с растениями, баночки с зельями, на тумбочках — свечи с символами стихий. И пахнет… так пахло в их доме в Англии.
Сама Изабель устроилась на диване с бокалом вина. И теперь наблюдает за разговором двух мужчин, которых — и Кирилл это знает точно — обоих любит одинаково сильно.
— Спасибо.
— Тебе бы техосмотр провести, мне казалось, она сейчас развалится.
— Моя машина в порядке.
— Как знаешь. Но дворники еле елозят, а ремень безопасности пассажира…
— Заедает, да, я знаю. Оставь в покое хотя бы мою машину, ладно? Лучше бы защитные заклинания проверил, они здесь ни к чёрту. Я поставлю печати на окна и двери так, что всплеска магии не будет.
— Спасибо, Кирилл, — Изабель улыбается. — Как ты? Как Даня?
— Мы все держимся. Удалось что-то узнать про «Месяц»?
— Я работаю вместе с Амандой, мы заслали магов и по Москве, и по Лондону во все места, где всплывают разговоры про то, что стражи слишком опасны. Всё началось с Академии и похищения студентов. Это пугало. Потом эксперименты и Анна. Многие считают, что вы хотите власти, Николай весьма четко продвигает Службу. И многим не нравится, что стражи не подчиняются никому. Слишком независимая сила.
— И «Месяц» хочет милинов-стражей?
— Да. Мы пока не поняли, они используют только результаты экспериментов или сами их проводят.
Кирилл садится на мягкий диван, пытаясь высмотреть в городской миниатюре за окном зелёные вспышки печатей или огненные всполохи неумелых стражей, от которых, возможно, к исходу ночи не останется ничего.
Григорьев в последнюю встречу говорил о том, что его интересует только мир теней, а не эксперименты над людьми. Мог и врать, конечно.
А что если это так? Если его интересуют только тени?
Крепкий виски с торфяным запахом греет лучше чая, но не прогоняет тревогу.
— А тебе известно что-то про Орден?
— При чём тут Орден?
— Вот и я хотел бы знать.
Отец молчит дольше, чем нужно для ответа на простой вопрос — да или нет?
— Я думал, ты вырос из сказок. Что вы будете делать дальше?
— То, что мы умеем лучше всего, — уходить в тени.
Они ещё беседует некоторое время — уже не о делах, а просто о новостях. Мама показывает новый тёмно-синий цветок, который распускается только в лунные ночи, а потом вручает мешочки с подобранными специями для кофе. Есть даже «гавайский ром».
Кирилл напоследок проверяет печати и, захватив звякнувшие ключи, желает спокойной ночи.
От Кристины сообщений нет — и ответа тоже. Впрочем, возможно, она уже спит, но Кириллу тревожно, как и Лизе, которая сегодня спрашивала, когда вернётся сестра, напомнив, что та может и не признаваться, что ей плохо или нужна помощь.
Её сообщения про забытые ощущения и воспоминания встревожили не на шутку.
Кирилл прекрасно понимал её желание, но всё-таки верил, что Кристина попросит о помощи. Или Сюзанна ощутит тревогу. Хотя у самого терпение уже на исходе.
А пока под рокот мотора машина рванула вперёд.
Кирилл любит скорость и ночные дороги. Порой кажется, что во тьме, на самом деле, можно увидеть куда больше, чем на ярком свете. В её ластящемся бархате ничего нет, кроме тебя самого — и всё дело только во внутренних демонах, от которых не спрячешься.
Но нужна смелость, чтобы посмотреть прямо им в глаза.
Ночь стелется под шорох шин влажным асфальтом, резкими звуками музыки и иллюзорной бесконечностью, а от скорости захватывает дух. В конце концов, дорога всегда нравилась Кириллу тем, что она давала время на мысли. Если Николай мешал и настаивал зелья, то ему самому нужно было движение.
Ночь сегодня будет долгой. И Кирилла это устраивает.
***
Кристина не верит своим глазам, ощущая сразу и волнующее предвкушение, и страх.
Внизу действительно оказалась лаборатория, но помимо чистых аккуратных кабинетов, в ней ещё несколько затемненных комнат с толстыми стёклами, за которыми живая магия.
И в одной из таких комнат медленно и величаво парит голубоватая тень, по форме похожая на медузу. Она переливается бликами на воде в сложном узоре мерцающего сине-белого света, и щупальца, как тонкие ниточки, вьются в воздухе.
Завораживающий плавный танец воды и воздуха.
С замиранием сердца Кристина подходит ближе, касаясь холодного стекла дрожащей ладонью, и ей кажется, что даже через эту грань ощущаются насыщенные вибрации магии.
Кира стоит у дальней стены, сложив руки на груди, и со скучающим выражением лица ждёт, пока Кристина насладится в полной мере зрелищем. Сама она точно не впечатлена. Или видела уже такое не раз.
— Это же живая магия воды и воздуха!
— Ага.
— Создание из другого мира! Как тень… только прекраснее.
— Ага.
— Мне кажется, даже слышна какая-то тонкая мелодия. Значит, всё правда? Мир духов воды и воздуха существует? Или это просто преображенная тень?
— Ну, хоть какие-то отголоски разума! Я уж думала, ты просто восторженная девчонка. Но нет, тут ты права — это действительно создание совсем из-за грани. Крайне редко, но они встречаются даже в тенях. Её вытащил Олег, но на этом всё. Больше у него ничего не вышло.
Кристина медленно отходит от стекла, не видя в этом никакой угрозы. Ей только очень хотелось бы познакомиться ближе и пропустить через себя первозданную магию. Почувствовать её покалывание — не ради могущества или власти, а ради познания.
Ей до безумия любопытно и интересно.
— Тебе ведь это интересно, правда? — с некоторым ехидством спрашивает Кира.
— Конечно!
— Вот и отлично. Соня этого и ждёт. Она начнёт рассказывать, как прекрасен мир из воды и воздуха, как её крайне мало здесь и сейчас, как она будет полезной для всех. Лечебной и целебной, да.