Мелькает мысль, что Сюзанна вряд ли простит сломанный стол.
Николай отстраняется и тянет за собой.
В гостиной ещё пахнет горьковато-пряными травами и тонким дымом. Одежда летит на пол вместе с бельём.
Он легонько толкает её на диван и скользит следом. Проводит кончиками пальцев от ключицы к животу, очерчивает языком ореолы сосков, дразнит, чередуя нежность и настойчивость. Едва уловимыми касаниями ласкает бёдра и тут же прикусывает мочку уха.
С его пальцев невольно срываются искры, слегка обжигая и сбивая дыхание.
Доводит предвкушение до жгучего желания, до того, что она обхватывает его ногами, а пальцы цепляются за спину.
И когда он входит, медленно и осторожно, с её губ срывается густой стон.
Она как бурлящая вода. Он — пламя под кожей.
Незаметное, но терпкое, стоит ему разгореться.
Ничто сейчас не имеет значения, кроме сбивчивого дыхания, одного на двоих, переплетения объятий и до истомы терпких ласк.
Николай едва сдерживается до момента, пока она не кончает, и тут же срывается вслед за ней. Утыкается в шею, тяжело дыша и ощущая, как между лопаток скатывается пот.
Он перекатывается рядом, упираясь взглядом в почти ненавистный потолок. Но теперь нарисованные следы ботинок кажутся забавными. Лиза, тихая и умиротворенная, тычется в бок, легонько целует в рёбра, куда отдаётся бешено колотящееся сердце.
У них обоих нет слов. Только тихий шорох дождя по окнам.
***
Кирилл в третий раз проверяет печать на месте, куда поехал Саша. В тёмном проулке среди тесных домов с трудом что-то можно разглядеть в свете фонарей, так что огонь почти не сходит с рук. За домами шумит Садовое кольцо, неугомонное ни днём, ни ночью, с гудками автомобилей и визгом шин по мокрому асфальту.
Печать никуда не ведёт — только в коридор между мирами. По идее, любого стража тут же должно притянуть к ближайшей точке соприкосновения между миром людей и теней, но здесь её и нет.
Печать снова сверкает зелёным.
— Можно с тобой?
Кирилл оборачивается на голос Кристины.
Она с поистине неистовым терпением всё это время наблюдает за его метаниями, согласившись на авантюру поехать поздним вечером вместе с ним на поиски после того, как они собрали все вещи у Николая.
— Я же говорил, мир теней опасен.
— Опаснее, чем огонь сухри? Или твоя тень?
Кристина подходит ближе, уверенно сжимая его ладонь, привстаёт на кончики пальцев и шепчет:
— Ты никак не поверишь, что мне действительно не страшно?
Всё это время ему казалось, что она избегает именно его, возможно, из-за тени или из-за того, что он страж. Но чем дальше, тем больше она оказывалась рядом.
Скопление случайностей, совпадение траекторий событий.
Два года жизни с тенью его слишком сильно изменили.
Заклинание держало её на поводке, не давая захватить тело и разум, но вот её сила, разрушающая, злая, агрессивная корёжила порой всё вокруг. Иногда он даже боялся уснуть, не уверенный, что во сне она не вырвется наружу.
Не убьёт кого-нибудь ради насыщения себя самой.
Первые полгода были самые тяжёлые. Кажется, тогда ремонт дома пришлось делать несколько раз. В итоге он оборудовал гостиную под индустриальный лофт, добавил кирпича и металла, а из дерева оставил только пустые ящики из-под виски.
Ему ещё казалось, что однажды всё наладится. Пока однажды в клубе Сары тень едва не взяла над ним верх. И хуже всего было видеть страх — не в глазах гостей, но в её.
Страх, что он может сделать с ними всеми, не сдержи тень.
И видеть теперь доверие, ощущать его в крепко сжатой ладони Кристины, в её прямом взгляде, кажется тем, к чему стоит привыкнуть.
— Хорошо. Только запомни одно правило — слушаться любой моей команды. Ни секунды не колеблясь.
— Надеюсь, это относится только к миру теней.
Кирилл видит осторожную улыбку на её лице. Всполохи огня отражаются в перламутровых серёжках-полумесяцах, скользят отсветами по пышным слоям юбки, сейчас примятых дождём.
Тень рвёт изнутри, требуя войти на порог своего родного мира. Досадливое ощущение в рёбрах, к которому он почти привык.
Коридор к миру теней встречает мягким сумраком и дымным, чуть таинственным запахом. Здесь сейчас даже светлее, чем в проулке у них за спиной. Все звуки приглушены. Вокруг те же дома, улица, фонарные столбы, только вычерченные как на старинных гравюрах. Цвета тухнут, оставляя после себя только сероватые оттенки.
Кирилл в очередной раз оглядывается, садится на корточки, проводит рукой по шероховатому асфальту.
В коридоре дождь тяжелее и медленнее, каждая капля оставляет смазанный след в воздухе.
И пока Кристина с искренним любопытством оглядывается, Кирилл закуривает и обходит ещё раз весь проулок в поисках прохода. Если Саша пропал здесь, значит, должны быть следы.
— Непривычно всё видеть в серых и чёрных оттенках. В этом есть своя притягательность.
— Только не вздумай здесь применять магию!
— Я помню. В конце концов, ты это твердил с первой лекции.
Кирилл пробует заклинания печатей, используя разные схемы и составные части. Самое простое может открыть проход, более сложное — скрыть, склеить пространство, примешать в себя проклятие.
Иногда печатников в шутку называют взломщиками. Работать с соприкосновением миров та ещё задача.
Кирилл дёргается от ощущения вины. Закуривает, прислоняется к стене дома, в очередной оглядывает всё вокруг.
Всё напрасно.
Поисковые команды из Службы тут уже всё и так обыскали, на что он надеялся? Ему просто хотелось верить, что он сам сможет что-то исправить. Что бы ни было сейчас с Сашей, времени у всех них не так много.
— Пойдём, — он рассыпает в искры сигарету и протягивает руку Кристины. И тут же замирает.
Ровно на том месте, где он только что применил магию, что-то дёргается. Как марево в воздухе — и тут же пропадает.
Кирилл, напрягшись, проводит заклинанием печати, аккуратно, вглядываясь в сам воздух. Мерцание повторяется. Одинокий всполох на границе восприятия.
— Кристина, уходи.
— Ничего же не случилось…
— О чём я тебя предупреждал? — резко обрывает он, не пытаясь смягчить свой тон. — Выходи из коридора и жди за поворотом. Как можно дальше.
Кристина выглядит растерянной, но всё-таки шагает в прорыв. Её фигура тает за пеленой дождя и текучей границей между коридором и миром теней.
Здесь, конечно, нужен хороший печатник. Но важнее сейчас драгоценное время, если ему удалось нащупать хоть какой-то след.
Яркое пламя вспыхивает по рукам, окутывает всполохами воздух перед ним, обходит по сторонам от пространства, очерчивая скрытый проход.
Кирилл не так хорош в печатях, его конёк — боевая магия, но у него достаточно огня, чтобы просто выжечь проход, смешав с самым базовым заклинанием.
Со скрипом и натугой, под пляшущим обжигающим огнём, проход трескается. Кирилл чувствует, что уже потратил достаточно сил на печать, его едва не заносит, когда он проваливается в серый хаос.
Прямо к своре жадных теней, тут же рванувших к нему.
========== -13- ==========
Комментарий к -13-
Музыка: https://music.yandex.ru/album/3276359/track/27366418
Картинка: https://i.pinimg.com/564x/32/05/47/3205473f311f87d6016b60724d980d47.jpg
И как никогда актуальная вот такая красота от Мэй: https://pp.userapi.com/c824501/v824501360/17467c/r4DKjIGrkmk.jpg
Около двух лет назад
Кирилл сидит у барной стойки с бутылкой виски и одним стаканом. Громыхает музыка, вокруг сцены клубится дым, меняющий цвета c красного на зелёный, потом на синий под лучами прожекторов.
— Кирилл, сколько можно пить, — рядом садится Сара и с укором отодвигает бутылку.
— Прошли те времена, когда ты опустошала наши с Даней запасы. Верни.
— Тебе завтра на работу.
— Это мои проблемы.
По стойке пробегает всполох пламени, и тут же шипит под всплеском воды.
— Ты отстранился в последние месяцы. Жизнь не кончена, правда.