Из тихой и гостеприимной квартиры Сюзанны Николай ушёл, пока все ещё спали, уставшие и замученные после долгой ночи. Лиза едва шевельнулась, когда вместо своего тепла он оставил груду одеяла, но и только.
Над головой покачиваются пучки трав, расточая немного пыльный и сухой запах.
Николай в задумчивости помешивает изящной ложечкой отвар, похожий на болотную жижу, а вместе с ним и хмурые мысли. И не только из-за жутковатого интервью с Анной на первой странице «Вестника», «жертвой нападения и пыток стражей».
В нём по-прежнему едва отдаётся магия земли.
Сухри учатся через неё взращивать маленькие хрупкие зёрнышки в недрах тёмной и влажной почвы. Под умелыми заклинаниями на руках распускаются нежные цветы, крохотные сочные листочки, а в воздухе тянет луговыми летними травами.
Стражей учат иному.
Крошить, взметать ураганы, создавать не жизнь — царапающие камни, щиты, пыльные облака, а землю исчерчивать рунами, изгоняющими теней.
Сухри потом исцеляют почву, которую попрали тени — или стражи, применяя тяжёлые заклинания против них.
У Николая всегда была сильна земля. Та часть, которая про глубокие недра и подземные пещеры с душным воздухом. Проросший мох на влажных камнях. Земляная буря и комья взрытой земли. Выжженная почва, которая никогда не даст прорасти крохотным семенам, а им так нужна забота и любовь.
Кажется, он уже забыл, что это такое. Его сердце испещрено трещинами и шрамами, куда болезненнее тех, что сейчас скрыты под бинтами.
— Может, завтрак?
Звонко стукнула ложка о чёрную керамику кружки. Николай поднимает тяжёлый взгляд на молодую официантку в фирменном фартучке сливового цвета. Она смущается и смотрит чуть вбок. Николай готов поспорить, что спрятанные в переднем кармашке руки чуть подрагивают.
Слухи расходятся слишком быстро.
И тут же что-то щёлкает внутри — вряд ли она старше Киры, когда та пропала в тенях. Его сестре тогда было двадцать один.
— Нет, спасибо.
— У нас появилось осеннее меню…
— Так уже октябрь.
— Под Хэллоуин, — робко уточняет официантка и отступает на полшага. — Извините, Николай Андреевич.
Он с некоторой тоской провожает её взглядом. Раньше здесь его называли просто Николаем, подавали на троих с Кириллом и Сашей крепкий кофе с густыми сливками и даже разрешали партию в покер по вечерам, когда они ждали своей очереди в патруль. Теперь Кирилл каждый день борется с тварью внутри себя, Саша так и не найден, а все стражи на грани войны с милинами.
Два года в должности, которую ему однажды плюнул Шорохов вместе с приказом от своего имени, изменили многое.
Отец мог бы им гордиться. Если бы ему было хоть какое-то дело до сына после того, как он решил уединиться в Сибири на лоне природы. Мол, с их магией надо возвращаться к натуральному хозяйству и избушкам с печками. Мать со всей своей твёрдостью отказалась.
Кире было пятнадцать, Николаю девять. И у них ещё было шесть лет впереди.
Густой тёмно-коричневый осадок отвара застывает на дне кружки. Последний противный глоток — и пора начинать день.
***
Служба никогда не спит.
Из прозрачных дверей-вертушек в тёмное осеннее утро, наполненное сырой моросью, выскальзывают стражи, бесшумные, уставшие, некоторые уже без формы. Им навстречу торопятся первые ранние сотрудники, на ходу пожимая руки и получая в ответ пожелания спокойной службы.
Ночная смена сдаёт пост.
Николай с некоторым любопытством замирает в полумраке коридора по дороге к своему кабинету, прислушиваясь к разговорам стражей в их офисе. Ему важно знать, что сейчас в головах его подчиненных.
— Это возмутительно! Какие пытки? Мы что, монстры? — негодующий мужской голос.
— Больше, чем ты думаешь, — тихо отвечает женский. Мелькает в глубине офиса красная чёлка — а, значит, это Яна, которая сейчас возглавляет практику стражей.
— Да с чего бы? Кажется, все эти умники зарвались!
— Нам приходилось творить многое. Порой тени врывались в человека. И мы убивали.
— Да ладно, Ард же смог побороть тень!
— Кирилл Романович — страж с многолетним опытом, — точно, Яна. Только у неё хватает терпения так разговаривать с каждым. — К тому же, у него сильная магия огня, без которой тень ему не сдержать. В других случаях… представь себе, каково родителям слушать, что его сына убили из-за того, что его душу забрала тень?
— Но стражи ни при чём!
— Объясни это убитым горем родственникам. Однажды мы уничтожили тень ритуальным кругом и соединением сил нескольких стражей. Шторм по всей Москве, ударная волна и пожар в лесопарке — даже щиты не выдержали.
Николай отступает в коридор, оставляя за спиной взбудораженные споры, которые пошли на второй круг.
В его кабинете пахнет молотыми зёрнами кофе и сладковатыми женскими духами. Варя уже ждёт его за столом со своим чёрным планером формата А4 и едва укоризненным взглядом. Сегодня в ней всё по высшему разряду: высокие каблуки, узкая тёмно-синяя юбка и рубашка в тонкую серую полоску.
— Доброе утро, Николай Андреевич.
— Варя, подготовь звонок в Управление напрямую Соне.
— Времени семь утра, вы уверены, что это достаточно вежливо?
— Да. И назначь общее собрание всех отделов на десять.
— Хорошо. Вам Аманда уже звонила, — Варя едва ли не с улыбкой уже торопится к выходу под мерный стук каблуков по лакированному дубовому паркету. В её мире снова всё на месте — Николай в кресле начальника Службы. Больше никакого хаоса.
Ему только остаётся гадать, как она всегда точно знает, во сколько он будет в офисе. Однажды он даже рискнул спросить. С загадочной улыбкой Варя ответила, что всегда следит за ним краешком глаза.
Николай застывает в своём любимом промятом кресле в раздумьях, вертя в руках остро заточенный карандаш.
Он думает о том, на кой-чёрт Якову понадобилась Служба. В дела Управления или милинов стражи не лезут. И единственное, что может привлекать его до такой степени, — тайны мира теней, о которых никто ничего не знает.
Стражи были сыты по горло тем, как к ним относилось Управление долгое время. И когда в середине двадцатого века удалось организовать Службу, они ушли в себя. Возможно, слишком сильно. А Шорохов поддерживал этот имидж закрытого сообщества все свои годы начальником.
И многие горячие головы считают, что в мире теней скрыты возможности к иной магии.
Стражи умеют прятаться в тенях, использовать точки прорывов как быстрые переходы от места к месту, создавать из лёгких теней любые формы. Мир теней — это хаос, которым они учатся управлять. Опасный и дикий, и у него своя отдача.
Но есть те, кто считает, что стражи не хотят делиться такими знаниями.
Возможно, Яков хочет не Службу, а её тайны.
Впрочем, неважно. Он не получит ни то, ни другое — иначе погибнут слишком многие под его необдуманными приказами о познании и изучении мира теней.
Мягкие клавиши стационарного телефона негромко пищат, когда он набирает номер Аманды.
— Николя! Куда ты пропал? — голос, как всегда, бодрый.
Он сухо и быстро рассказывает свою историю про печать, убитого лекаря и долгое хождение по заброшенному дому.
— Но это же получается, что кто-то под твоей личиной…
— Именно. Где угодно и что угодно сейчас может творить. В Службе он не появлялся. В Бюро меня не было?
Вопрос звучит на грани бреда.
— Мне не докладывали, но я уточню.
— Хорошо. Я пришлю к тебе стражей, пусть посмотрят на печать, если от неё ещё что-то осталось. И Аманда… ты знаешь, что твой секретарь владеет магией крови?
Молчание между ними даже по телефону ощущается вмиг замёрзшей в лёд водой.
— С каких пор ты лезешь в личные дела моих сотрудников?
— Аманда, — как можно ровнее произносит Николай, бросая короткий взгляд на упавшее красное оповещение на смартфоне об открытой печати где-то на окраине. Утро началось как обычно. — Я ни в чем тебя не обвиняю…