— Неважно, Николай. Но ты нарушаешь границы и лезешь не туда, куда стоит. Диме я верю.
— Как милину, да? Но ты не ответила на вопрос.
— Нет, я не знала.
— Я вынужден просить разрешения переговорить с ним. Приеду сам — и только в твоём присутствии.
Аманда с некоторой безнадёжностью вздыхает в трубку и явно с неохотой соглашается. Николай быстро заканчивает разговор и долго сидит в тишине и полумраке кабинета, собирая себя в единое целое. В монолит. Потому что для следующего шага ему понадобится вся его воля и выдержка.
***
Стражи возмущены.
Просторный и светлый конференц-зал битком. По огромным панорамным окнам с видом на набережную Москвы стекают струйки дождя. Стражи сидят на подоконниках, прямо на полу с серым ковровым покрытием и на низких стульях, в беспорядке расставленных по всей комнате. Магия пряно и терпко покалывает в воздухе.
Здесь сотрудники из всех отделов в единой форме рубашек и брюк с нахлёстом ткани на ткань, только отличаются цвета.
На удивление ярче всего выделяются чёрными косоворотками сами стражи. Многие предпочитают добавлять к косым линиям формы плотные кожаные митенки для защиты рук, разного вида портупею с ножнами для узких кинжалов и защитные вставки по всей одежде.
У печатников тёмно-синие косоворотки, горячие споры и зарисовки схем заклинаний, начерченные на прозрачной доске для записей. Разноцветные маркеры скользят по стеклу сами по себе с мягким скрипом.
Шум стоит на весь верхний этаж, как и дух любопытства и табачного дыма от вейпов и крепких сигарет.
Кто-то из стражей выходит из комнаты, вызванный срочно в помощь к патрулям, кидая «держите меня в курсе в чатике!». Опоздавшие влетают на всех парах, выглядывают знакомых и торопятся занять хотя бы место на широком подоконнике.
— Со статистикой не поспоришь! Согласно последним данным количество прорывов никак не связано с погромами или разрушениями. В семи случаях из десяти…
— Ой, да какое дело Управлению? Им нужна Служба, вот и всё.
— Да нафига? Тоже с тенями будут бороться?
— Ха, пусть хоть немного пороху понюхают! Тоже мне, чистоплюи.
— Вы слышали, что Управление выпустило новый указ о вынужденном сокращении сотрудников?
— Брешут. Не пойдут они на такое.
— Зато уже в двух регионах отменили контракты со Службой.
Возмущение идёт на второй круг.
Все разговоры смолкают, стоит в конференц-зал быстрым и уверенным шагом войти Николаю с тонкой папкой в руках с основными заметками по последним событиям.
Никто не знает, как он только что в своём кабинете разбавлял горькое обезболивающее с одним из своих эликсиров.
Никто не знает, что сейчас все его реакции и чувства обострены до предела, а взгляд выхватывает любую мелочь.
Откат будет потом. Остаётся лишь надеяться, что действия хватит для совещания и поездки в Управление.
Электрический свет круглых ламп под потолком слишком больно бьёт в глаза, но это ничего. Николай усаживается за широкий стол, и голоса стихают один за другим. Чьё-то покашливание кажется почти кощунственным.
— Сводки статистики за последние полгода мне на почту, — его голос тихий и шелестящий, как ссыпающийся на шифер песок.
Пара человек быстро протискивается к выходу в опустевший сейчас офис.
— Отчёт по поискам Александра Лейфа.
Вперёд выдвигается крупный и высокий начальник отдела печатников с басовитым голосом, у которого для своих всегда за пазухой фляжка со странным пойлом, а в голове все возможные сочетания схем печатей.
— В том доме открывали печать глубже в мир. Мы отследили, куда — в лес теней. Следопыты уже взялись за дело, но сами знаете, какие там тропы и какие создания встречаются.
— Что по печати?
— А вот это уже интереснее. Печать закрывали из мира теней, но как-то странно…
— Что значит — странно? — холодно уточняет Николай, не сводя взгляда с начальника печатников. — Давай без загадок, их и так хватает.
Тот равнодушно пожимает плечами, пока окружающие его коллеги немного отодвигаются подальше. На всякий случай.
— Знаете, будто недоучка этим занимался. Да и схемы странные. Стихии со смесью теневой магии, словно их скрыть хотели — так сразу печать и не найдёшь. Но сделано топорно! — он хлопает большим кулаком по ладони. — Я бы таким недоучкам…
— Какие стихии? Огонь и земля сухри?
Кажется, он переборщил с эликсирами. Его начинает мутить и вести, но Николай знает, что так бывает только в первые полчаса-час. Как раз до Управления отпустит.
— Так нет! Вода милинов.
По конференц-залу проходит нестройный шёпот. Немногочисленные милины среди стражей неловко косятся на своих коллег, ожидая обвинений. Служба — одно из немногих мест, где ко всем одинаковое отношение, главное, — умения и знания. Но для многих всё равно непривычно.
Николай мерно стучит чёрным карандашом по столу, складывая всё воедино как паззл из тысячи осколков, каждому из которых будто нет места.
Печати в Академии тоже были вскрыты вряд ли просто так.
Милины-недоучки с возможностью закрывать печати и эксперименты с магией крови, о которой известно так мало.
Подстава стражей — или его и Кирилла. Ловушка для Саши или ещё для кого-то.
Смесь не только стихий, но и теневая магия в крови. Странные эксперименты над Анной, о которых она едва внятно может вспомнить — только помнит лицо своего мучителя.
Николай вскидывает голову, зная, что сейчас он похож на зверя, почуявшего след. Под его мысленным позволением по рукам проходит горячий и яркий всполох пламени. Непривычно и колко.
— Поднимите все данные по милинам, которые когда-либо проходили обучение в Школе стражей и не поступили потом на работу в Службу.
— За какой период? — уточняет из дальнего ряда тоненький голосок сотрудницы отдела по сбору статистики и информации.
— Тринадцать лет назад плюс-минус два года. Пока начнём с этого.
— Николай Андреевич, а что теперь с Управлением? — звонко доносится из середины комнаты, и над всеми остальными возвышается высокий и худой, как жердь, страж.
Если Кирилл уважает форму стражей, но носит её со всей присущей ему небрежностью, то Никита зачастую пренебрегает ею в угоду художественно рваных футболок, раскрашенных в дикие цвета рубашек, подвернутых джинсов и кед всех оттенков радуги.
Это не мешает быть ему хорошим стражем, но Николая его манера одеваться до чёртиков раздражает. А ещё Никита один из тех, кто взывает наподдать милинам в целом и Управлению в частности. Стычки с милинами для него норма.
Николай однажды уже объяснил ему, как тот не прав.
После месячной командировки в дальний регион России в разгар лета и отпусков Никита вернулся злой, искусанный комарами, сгоревший на солнце, но немного поумеривший пыл. Хватило его ненадолго.
— А что с Управлением? — обманчиво спокойно уточняет Николай.
— Я вот что предлагаю — давайте денёчек не выезжать на прорывы. Или постоим в сторонке, посмотрим, как милины тушат пожар, — короткий смешок и быстрый взгляд по рядам недоуменных коллег. Но Николай видит и других — тех, кто согласно и горячо кивает, тех, в чьих взглядах блеск азарта и некоторая доля торжества.
Служба — огонь и когти, и ей нужен свой поводырь.
Мягко шелестят ножки стула по ковру. Магия наполняет воздух тёмным дымом, удушливым и едким.
Взмах рукой — и с пальцев слетают огненные брызги прямо в удивленного Никиту. Слишком быстро и метко от тягучего и жаркого, как магма, эликсира в крови.
Николай делает шаг вперёд между тесными рядами стульев.
— Ещё хоть слово — и трое суток ареста тебе обеспечены.
Не Никиту Шорохов гонял до седьмого пота по миру теней, вымеряя испытание за испытанием. Не Никиту гнали в камеру без силы за любой проступок или нарушение правил. Шорохов мог быть не прав во многом, но стражи — это воины, по крайней мере, те, кто выжигает себя в битвах с тенями.
Николай слишком сильно впитал его уроки. Вот только мера у всего своя.