Правда, на нём же она и влетела в свою первую аварию и, посчитав, что это плохая примета, оставила тот байк дома. На уже свой собственный, для дальних поездок, она долго копила, работая то там, то тут, пытаясь нащупать, что же её влечёт.
И тогда, знакомясь с новыми людьми, ночуя то в палатках под открытым небом, то в дешёвых гостиницах, где не спрашивали имён, Лиза стала находить собственные сказки — уже магического мира. О таинствах совместной магии сухри и милинов, о тех, кто бдит о балансе стихий в этом мире.
Кто-то говорит, что они древние, как сами горы и реки.
Кто-то — что это всё глупости, просто сильные маги, которых не так много.
Но все сходятся в одном — лучше с ними не встречаться.
И в прокуренных барах после излома ночи, когда кажется, что магия сама по себе клубится вокруг, а в словах сокрыт особый смысл, Лиза по крохам собирала сказки про Орден.
Пока младшая сестрёнка со всем упорством изучала академические возможности магии, Лизе куда интереснее было про тех, кто держит баланс между милинами и сухри уже многие века. По крайней мере, по всему получалось, что многие войны и конфликты между стихиями обрывались не просто так.
А слухи про новые ворчания в рядах милинов уже крутились некоторое время среди знакомых Лизы. Она не раз и не два сама видела, как порой от коротких и едких фраз, сказанных в горячке и лишней порции алкоголя, вспыхивали драки.
Последние дни в сомнительной компании, жуткие смерти в Академии, обострения между стражами и другими магами окончательно её уверили, что нечто страшное стоит на пороге. Лава и шторм океана, земляные бури и смерчи могут разрушить слишком многое.
И Лиза теперь изо всех сил пыталась найти ниточки к Ордену.
В баре тускло, пусто и пахнет свежим сваренным кофе. За длинной гладкой деревянной стойкой никого — словно сам бар сейчас сам по себе или брошен на перекрёстке миров.
— Доброе утро, — вежливо раздаётся из тёмного дальнего угла, и к свету неярких ламп в тканевых абажурах выходит… гора.
Лиза даже с высоты барного стула не сразу охватывает взглядом мужчину с крепкими мышцами, чёрной бородой и забитыми рукавами. Тяжёлыми шаркающими шагами он обходит стойку и нависает над царством разноцветных бутылок.
— Виски? — с какой-то меланхоличностью предлагает он, опираясь крепкими руками на стойку.
Лиза лишь качает головой и не сразу находит слова.
— Лучше кофе. И покрепче.
Бармен — или кем бы ни был этот человек — разворачивается к явно старенькой кофе машине и запускает шум, кофе и пар. Лиза снова ощущает себя в пещере, как в далёком детстве. Тогда пахло моторным маслом, опилками и крепким табаком.
Здесь запахи сухие, терпкие, ягодные. А тишина давящая и густая, как патока.
— Обычно мы ещё закрыты в это время, — бурчит бармен, ставя перед ней белую чашечку с ароматным кофе, похожую на игрушку в его руках.
Лиза только пожимает плечами – ей не привыкать вставать в любое время дня и ночи. Кольца на руках тускло блестят в свете ламп и легонько стучат о фарфор.
Тем более, она не привыкла быть навязчивой в чужом доме. Николай ушёл рано, оставив ей только след своего тепла.
Пальцы крепче сжимают изогнутую ручку чашечки.
Прошлой ночью ей показалось, что у неё выбили почву из-под ног. Можно было бы списать на коктейли и чрезмерное влияние виски, о котором любят бурчать нравственные сердца… но коктейля было всего три. Слишком мало, чтобы так снесло голову. Дело было в самом Николае.
А ещё она напрочь забыла в тот момент, что вообще-то Николай занимает должность начальника Службы стражей. Это осознание теперь царапает изнутри и совсем не вяжется с тем, каким он был тогда на кухне. Едва заметная усмешка в уголках глаз, мягкость в каждом движении и безграничная усталость с тщательной скрытой болью от шрамов.
Потом на выезде в ночи он был совсем другим. С твёрдыми распоряжениями, сухим голосом и до мурашек опрятный и аккуратный. Если бы Лиза сама лично не обрабатывала его раны, не поверила бы, что у Николая что-то не так.
Уже потом, когда все вернулись в дом терпеливой Сюзанны и после разговора с Кириллом он просто рухнул рядом с ней. Она не знала, как далеко может зайти одна-единственная ночь, хотя она никогда не была против приятного времени вместе. Вот только не так часто это случалось.
Лиза пьёт кофе медленными глотками, прикидывая, как лучше начать разговор.
Недавно ей дали подсказку, что про Орден можно узнать в этом баре. Ну вот, теперь она здесь наедине с горой мышц, маленькой порцией экспрессо и перевернутыми ещё стульями на круглых столиках.
— Ты что-то ищешь.
Не зря говорят, что бармены хороши для бесед и понимания того, что у человека на душе, - она и сама легко заводила разговоры, пока готовила коктейли для других.
Лиза вскидывается и решительно подтверждает его простую догадку.
— Говорят, тут можно узнать про Орден.
— Ты бы поменьше слушала баек, да что болтают длинные языки.
В медовом свете ламп над стойкой видна вся фигура бармена, кроме его глаз. Всё время чуть в тени и полумраке, будто за некой завесой. Лиза ощущает, как вода внутри мечется в каких-то гранях. Она тихонько шевелит пальцами… и ничего не происходит.
В чёрной бороде прячется снисходительная улыбка.
— Не заходи в пещеры, откуда нет выхода.
Лиза вздрагивает от этих слов и резко отодвигает от себя пустую чашку. Зря она сюда пришла — тут или нет ответов, или они скрыты слишком глубоко. Но к её удивлению бармен тут же добавляет:
— Лучше приходи вечером. Попозже. Ммм… не раньше одиннадцати, пожалуй. И лучше не одна.
— Это угроза?
— Совет для твоей безопасности.
Некая сила давит на голову, заставляет прикрыть веки всего на одно мгновение.
Бар пуст. За стойкой никого нет, а Лиза чувствует подкатившую дурноту. Едва не опрокинув барный стул, она соскакивает на каменный пол и торопится к лестнице и выходу. В дождь, к шуму города и к воздуху.
Её оглушает рёв сирен машин скорой помощи, резкие гудки, чьи-то крики и общий гам.
Вынырнув из подворотни, Лиза видит, как в тяжёлом свинцовом небе одна за другой проносятся тени.
Молниеносные, чёрные силуэты с тянущимися в воздухе чернильными мазками, от них след развороченного асфальта и выбитых окон домов. Стекло хрустит под высокими ботинками, когда Лиза бросается в сторону мельтешащих людей около большого книжного магазина, зная, как опасны тени. Она не раз видела их нападение, но никогда – в таком количестве.
Те накидываются на беззащитных людей, вгрызаясь в них, как дикие звери в свою загнанную добычу. Комки завихрений с когтистыми конечностями, дымчатые фигуры, которые гипнотизируют и завораживают.
Лиза видит, что стражи уже здесь, но их куда меньше, чем теней, а паника сейчас слишком опасна для всех – от неё может быть не меньше жертв. Так что быстро сориентировавшись, она утягивает всех, кого успевает, под щиты, видные ей. Неважно, кто рядом – маг или человек, главное, обезопасить всех.
- Быстрее! Сюда!
Лиза хватает испуганную девушку, застывшую на пути одной из теней, и отпихивает её в сторону как раз за миг до того, как на этом месте появляется тень.
Та в ужасе и панике, что-то бормочет или хнычет, и Лиза просто тащит её к появившимся фургончикам лекарей. Видит, как одна тень касается вытянутой тонкой рукой застывшего посреди проезжей части мужчины. Его глаза распахнуты и неподвижны.
Изломанные пальцы проходят сквозь его грудь — и он падает замертво, а тень припадает к его телу, как страждущий к чаше с водой.
— С дороги!
Мимо проносится в искрах и пламени один из стражей, вслед за ним, как призрак, появляется из открытых печатей целый отряд стражей. Лиза отходит к стене дома, вжимаясь в неё всем телом так, что ощущает холод бетона даже сквозь кожаную куртку.