Вскоре всё стихает, а от теней остаётся лишь пепел. В воздухе дым, как от пороховых взрывов, треск разлитой магии огня, пыль и металлический привкус крови.
Стражи встревоженными птицами ставят защиту, обносят сложными печатями всё вокруг, а от белых фургончиков уже бегут на помощь всем пострадавшим лекари.
— Ты в порядке? — перед Лизой останавливается один из стражей. — Маг?
— Милин, да. Чем помочь?
— Думаю, стоит спросить лекарей. С тенями мы сами справимся.
— Есть ещё тени в Москве? — она хватает его за рукав горячей на ощупь косоворотки.
— Слишком много. Почти в каждом районе.
Лиза быстро достаёт из рюкзака телефон. Перед звонком родителям быстро смахивает десяток сообщений из чатов друзей. Горячие обсуждения мешаются с видео с тенями, барахлящими и серыми, но сведений о погибших пока нет.
В их доме за городом всё спокойно, по словам отца. Кристина отвечает короткой смс «в Академии теней нет, но занятия прекращены».
Мелькает мысль о Николае, но Лиза отлично понимает, что его не стоит дёргать. Потом. Она спросит его потом.
Вскрик где-то рядом напоминает, что нужна помощь. И сейчас неважно, кто ты — маг или человек, сухри или милин. Смерть и горе едины для всех, как и сочувствие и рука помощи.
Лиза плохо помнит, что было дальше. Только мутные и серые вспышки, как кадры чёрно-белого кино. Где-то нужна вода, где-то подать медицинские инструменты. Сейчас никто не скрывал магию, хотя служащие из Бюро ворчливо переговаривались, что им потом всё это расхлёбывать.
Резко и внезапно хлынул ливень, когда Лиза обнаруживает, что постепенно вся деятельность стихает, а улицы пустеют. Маги Бюро уже латают улицы и дома, а кто-то беседует с представителями чрезвычайных служб города. Лицо пылает, и хочется впитать каждую холодную каплю, но Лиза неторопливо идёт между стражами и печатниками, уточняя, надо ли ещё помочь.
Улица постепенно пустеет, громыхают двери машин, стихают вдалеке последние сирены скорой помощи.
— Тебя отвезти куда-нибудь? — лекарь в грязном от слякоти и крови неспешно курит, прислонившись к стене дома. У него веснушки на всё лицо, равнодушие во взгляде и запах перегнившей листвы от лекарств. — И спасибо за помощь.
— Не за что, — Лиза останавливается рядом, сама доставая пачку сигарет. – А вы куда сейчас?
— В Службу. Там будут новости собираться, так что если хочешь быть в курсе, я подвезу.
— Ага, отлично, поехали.
В фургончик набивается ещё несколько желающих, все молчаливы и серьёзны, у многих тлеющие сигареты. Кто-то горько всхлипывает и шепчет снова и снова имена погибших. Лиза прикрывает на мгновение глаза, а в следующий момент лекарь с веснушками уже трясёт её за плечо и протягивает картонный стаканчик. Внутри не кофе, а сладковатый травяной настой.
— Тебе к кому? Или в больничный отдел? Хотя вряд ли сейчас пустят в кабинеты…
— Я подожду в холле.
Лиза хочет узнать новости, проверить, все ли из друзей и знакомых живы, ещё раз позвонить домой и услышать спокойный басовитый голос дедушки.
Служба гудит. Стражи мелькают туда-сюда, вваливаются в двери-вертушки в изорванной форме, подныривают под кружащие под потолком местные тени, обмениваются срочными новостями. Многие маги, как и она, маются в холле в ожидании новостей или пропуска в больницу.
В конце концов, она хочет хоть мельком поймать Николая и убедиться, что всё в порядке.
***
Николай слушает отчёты о прорывах и потерях в своём кабинете.
Здесь сейчас только глава печатников, придерживающий безвольную руку на тугой перевязи через плечо, и несколько ведущих стражей по отрядам. Те, кто может внятно доложить о фактах и итогах работы. Запыленные, кто ещё в форме, другие в фирменных белых футболках Марка. Сейчас здесь нет места официальности.
Посеревший Никита смолкает после доклада о новых патрулях и проверенных районах. Сигарета в его обожженных пальцах подрагивает красным огоньком. Не та школа, которую Николай пожелал бы ему проходить ради понимания, как опасны тени.
— Сколько погибших?
— Кого? — глухо уточняет Никита, не поднимая взгляда от стола. Скорее всего, перед его взором ещё мелькают тени.
Его отряду досталось больше других — они оказались ровно между двумя прорывами и долго играли в погоню с тенями, загоняя в сети заклинаний.
Остальные обмениваются неловкими взглядами. Да, на них ответственность и перед людьми, и перед магами, но потери своих куда болезненнее режут по сердцу.
— Стражей, — с ледяным спокойствием отвечает Николай.
Действия эликсиров хватило ровно до его выхода из здания Управления и на тяжёлый разговор с Соней с чтением его мыслей.
Она вовсю воспользовалась возможностью изучить его голову. Сам Яков так и не соизволил появиться на встрече под предлогом тяжёлых ранений и пошатнувшегося здоровья.
Зато не зря Николай принял те вязкие и отдающие болотом эликсиры, что помогли сосредоточиться и больше, чем обычно, держать мысли и эмоции под жёстким контролем. Картинки воспоминаний показывали только то, что Николай хотел показать за время пленения Анны и пыток над ней, а в обмен на такое доверие (пусть Соня и усмехнулась в тот момент) он получил почти бесценную информацию о допросе Анны и её воспоминаниях в скупо напечатанных строках на листах белоснежной бумаги.
Зато Николай официально освобождён от обвинений, по крайней мере, что касается самой Анны и её истории. О доме с тенью и убитым лекарем он предпочёл не распространяться — это, скорее, дело Бюро и стражей, а ни Соне, ни Якову он не доверяет.
И теперь он чувствует, как поднимается температура, а взгляд время от времени теряет фокусировку. Это ни черта не имеет значения на фоне всего происходящего.
— Пока точно известно о троих, — медленно докладывает Никита. — Много раненых в больнице и у лекарей. В городе ещё бушуют тени, но их загоняют подальше от скопления людей.
— Николай Андреевич, какие распоряжения?
Глава печатников медленно и неловко скручивает одной рукой папиросу с тёмно-коричневым табаком. Его тяжёлая завеса магии ощущается зноем раскаленного асфальта. Боль проникает даже в заклинания.
— Усилить патрули и поменять маршруты, сократить расстояния для них. Проверить все следы теней, чтобы они не затаились нигде. Нужны подкрепления?
— Справимся, — отвечает за всех Яна, дёргая кончик яркой красной пряди то ли от досады, то ли с некоторой решительностью. — Если вы хотите собрать стражей из других городов, так всё равно скоро ежегодный сбор. Или нет?
Все взгляды устремляются на него. Давняя традиция встречи всех стражей на изломе осени и границе между ярким сбором урожая и тёмным временем года.
Только в этом году это скорее не праздник, а новая битва. В августе ему принесли весточку, что на стражей нападут… и обязательно надо это допустить. По его мнению, полная чушь. А с другой стороны, раз тени будут выпущены — и им надо быть готовыми. Не как сегодня.
К тому же, вечер стражей всегда запоминается.
— Будет. И ребят, которые над этим работают, не дёргаете в патрули. Ещё вопросы на сегодня есть? Тогда свободны.
К удивлению Николая, Яна не выходит вместе со всеми, а плотно закрывает дверь, прислоняясь к ней спиной.
— Николай, я не хотела говорить при всех. Но сегодня у печатей творилось странное.
Дурные вести всегда приходят скопом — давнее правило с редкими исключениями. Николай кивает на стул рядом с собой и тянется к шкафу с настойками. После эликсира ему пить нельзя, но он знает традицию Яны выпивать ровно одну рюмку за всю Службу после тяжёлых прорывов. Когда списки погибших полнятся новыми именами на доске памяти в холле.
Брусничная настойка походит на цвет её красных прядей и тёмного лака на ногтях.
На цвет пролитой сегодня крови.
— Детали, — Николай вертит в руках маленький огонёк с приятным теплом. Вот только вместо него он раз за разом вызывает мелкие камушки.
— Тебя видели то там, то здесь.