Эта новость будто вливает новую дозу адреналина вместо угасшего в крови эликсира. Яна пододвигает ему сложенный пополам листок с ровным почерком и несколькими координатами точек прорывов.
— Так. Как многие видели?
— Знаешь, — она задумывается на несколько мгновений и долгую затяжку тонкой сигареты, от запаха которой чешется кончик носа. — Вроде ничего внятного, но так, что слухи поползли. И мелькал-то не тогда, когда стражи прибыли. Свидетели донесли.
Вряд ли это было просто так. Кем бы ни был их противник, он знал расположение печатей по всему городу и легко вскрывал их одну за другой, едва ли не насмехаясь над их потугами везде успеть. Двойник следит за ними. И игры с тенями и с ним начались в Бюро.
— Яна, в каких районах вскрыты печати?
— Да проще спросить, в каких нет!
— Вот и узнай. Молча и скрыто без лишних свидетелей, а потом и адреса всех стражей.
— Ты уже своим не доверяешь?
Ответить Николай не успевает. С первого этажа доносится грохот взрыва, и тут же вязкая и липкая магия теней проникает даже сквозь пол.
Им не нужны слова, чтобы рвануть тут же из задымленного кабинета в коридор мимо распахнутых дверей других офисов и кабинетов с взволнованными стражами.
Весь холл погружен в непроницаемый мрак без единой капли света, и только в его центре поблескивают красные угольки.
— Всем отойти! — голос Николая разносится раскатом грома по всему холлу. Беспрекословный приказ без единого шанса на возражение.
Он чувствует кожей, как рассыпаются стражи за его спиной полукругом, их заготовленные смертоносные заклинания. Обостренные грани воздуха, земляные бури, каменные оковы и огненные плети.
Почти без сомнений рука сжимает рукоять кинжала, острого и чуть подсвеченного от масла против тварей по ту сторону. Николай делает шаг в клубящийся мрак с единственной надеждой, что заточенная сталь сейчас не пригодится. Кажется, с каждым движением мир становится всё медленнее и медленнее, в нём всё меньше ориентиров.
Он помнит этот мрак. Помнит едва ли не безумную улыбку Кирилла, глубокие порезы на груди и полосы крови в воздухе.
Тот мрак, что стал проклятием каждого из них.
Здесь его не уничтожить — только если не убить самого носителя, и то слишком опасно. Николай вытягивает вперёд вторую руку с пламенем в ладони, как ориентир во тьме. Пальцы стискивают кинжал до онемения. Один точный удар без колебаний и каких-либо сомнений оборвёт жизнь легко и просто.
Яркая вспышка озаряет не только бездонную глубину мрака, но и весь холл вокруг.
И в её отсветах Николай видит, как с пола тяжело поднимается фигура с огненными крыльями за спиной. Они тянутся струями пламени и загоняют мрак бездны в свои границы, подчиняют воле заклинания.
Мрак скатывается рулоном и сизым дымом под кожу, и с каждым её движением Николай делает шаг вперёд сквозь ощущение сухих вихрей по коже.
Трещит распахнутая печать в мутный коридор к миру теней, который теряется в какой-то выжженной лесной чаще с поваленными деревьями и вывороченными корнями.
А Николай смотрит на почти безжизненного Сашу на полу перед Кириллом. Крылья роняются на пол язычками пламени и остывают пеплом.
Кинжал застывает в паре сантиметров от тяжело вздымающейся груди. Едва-едва на грани, как и всё между ними.
— Ко мне в кабинет, — ровно произносит Николай, пряча кинжал в ножны. — Сейчас же.
Кирилл лишь молча кивает и не своим голосом обращается к склонившимся над бледным Сашей лекарям, уже проверяющим показатели жизни и магии.
— Позвоните Сюзанне. И даже не смейте говорить ей, что шансы малы.
Притихшие стражи вокруг всё ещё настороже, напряженные в ожидании, что сейчас прямо в центре Службы произойдёт новый прорыв теней.
Магия лекарей-милинов уже затмевает запах погасших спичек и гари.
***
Николай плотно закрывает дверь кабинета и нарочито медленно проходит к своему столу мимо Кирилла, устроившегося прямо на полу в клубах дыма. Прикрыв глаза, он медленно курит. Непривычно видеть его в тёплой зимней куртке поверх толстого свитера без каких-либо признаков магии вокруг.
За окнами уже темнеет, и бесконечность череды дней с тенями, невидимым врагом и потерями давит неподъёмным грузом. Николай присаживается на край стола и некоторое время смотрит на чёрный орнамент на тёмно-коричневых стенах кабинета.
— Какого чёрта ты творишь? — тихо произносит он, скрывая своё раздражение.
— Помнишь ритуал Сюзанны? Я говорил с ней утром. Она сказала, что не зря тогда коснулась меня. Что я смогу отыскать его. И ведь удалось. Даже быстрее, чем я думал.
— И ты рванул в тени. Без магии огня, без поддержки!
Николай неожиданно для самого себя хлопает кулаком по столу от внутреннего бессилия и отчаяния. Искры и пламя взметаются в воздухе и вокруг, оседая серым мягким пеплом на пол и стулья.
Узоры на обоях тут же пляшут, а жар всё сильнее, во рту – вязкий привкус.
Под удивленным взглядом Кирилла он садится рядом с ним и с кивком принимает сигарету. Также они проводили порой вечера в пустых классах Школы стражей после трудных тренировок или возвращения одного из них из камеры без магии. Также молча курили, не нуждаясь в словах. Сейчас каждая затяжка словно возвращает умение дышать и хоть какие-то ощущения.
Николай не сразу понимает, что весь день сегодня провёл в состоянии механизма без права на эмоции.
— Как тебя хватило сейчас на огонь?
— Выжег всё, что было. Ну, теперь у меня его надолго нет.
— Кирилл, мне нужна твоя помощь. Не где-то в мире теней, а здесь. Знаешь, что сегодня творилось в Москве? Вскрыты десятки печатей, а тени прорвались с той стороны.
— Как так?
— Кажется, это двойник. А все нити ведут в тупик.
— Не все, — Кирилл, зажав сигарету в руке, достаёт из внутреннего кармана куртки потрепанную карту и раскладывает её прямо на полу перед ними. Тыкает пальцем в отмеченную красным точку. — Вот здесь заброшенная лаборатория, к которой проводили Хлою.
— Откуда…
— Я ходил в мир теней не только за Сашей. Добыл кое-какие ответы.
Красная точка мозолит глаза, перед которыми всё плывёт. Мир становится текучей и зыбкой иллюзией с мутными пятнами вместо пламени во флаконах. Смысл слов Кирилла доходит до Николая не сразу, он словно выпал в омут беспамятства.
— Коля, я хочу восстановить якорь.
Между ними сейчас только одно звено, пульсирующее в запястье. У Кирилла на том месте шрамы от вывороченного силой заклинания, у Николая едва приметное натяжение, которое дёргает время от времени.
Иногда боль знаменует жизнь. Ведь пока под кожей рук он чувствует эту ниточку, значит, Кирилл жив. Куда страшнее бывало безмолвие, когда тот уходил надолго в тени в одиночку один на один со своим монстром внутри.
Николай знает, как долго Кирилл справлялся с хаосом внутри себя, забираясь поглубже в дымчатый и хаотичный мир и приструнивал тень раз за разом, учился подчинять её своей воле и сплетать её магию хаоса со своим огнём.
— Тень становится сильнее, — добавляет Кирилл, явно заметив удивление на лице друга. — С каждым разом я тону в ней всё больше и больше. Сливаюсь с ней.
— Но ты ведь знаешь, что при малейшей угрозе…
— Знаю. Но якорь - это опора и напоминание, что никто из нас не один. Я не хочу становиться, как тот маг, но процесс вряд ли можно остановить.
— О чём ты?
Вместо ответа Кирилл стягивает с себя куртку и закатывает рукава шерстяного свитера до локтя. Часть руки покрыта чёрным шершавым налётом, а вены неприятно и угольно черны.
И это совсем не те следы теней, от которых помогают мази Марка.
Однажды Николай предложил разрушить заклинание с тенью и уничтожить её саму. Тогда Кирилл горько улыбнулся и объяснил, что это невозможно. Сделка совершена в глубоких тенях с той магией, что податлива только там. Один раз они едва вернулись оттуда, второй раз он не рискнёт.
Здесь заклинание просто есть, но ему нужна постоянная подпитка родного мира. Поэтому Кирилл регулярно пропадает среди серых полей с высокими травами, в пустошах и острых скалах мира теней с тусклым солнцем, жарким воздухом и монстрами.