В школе об этом мало кто знал. Все видели угрюмого и неразговорчивого юношу в очках, у которого успеваемость оставляла желать лучшего.
Кроме четырёх предметов, необходимых для поступления на стража.
Николай, раздосадованный, что его отвлекли, заложил пальцем пожелтевшую от времени страницу и вперился взглядом в Корнеева.
— Ну?
— Очки снимай.
— Что, почитать захотел? Так очки не помогут, Корнеев. Слова слишком сложные.
Несколько огненных шариков, метнувшихся с рук парня, упали за спину — предупреждение. Николай не шевельнулся.
— Ты не выпендривайся, очкарик. Вставай и делай, что говорят!
Двое подручных Корнеева — один милин и сухри — уже вертели в руках завихрения воды и пламени. Ухмылялись, предвкушая забаву.
Николай вздохнул.
Неторопливо снял круглые очки, аккуратно сложил тонкие дужки. Положил вместе с пособием на бордюр, придавив небольшим камушком, чтобы не сдул ветер.
Поднялся, оправляя старый свитер с зацепками в нескольких местах. Мамина, немного неуклюжая вязка.
Прошло полгода, легче не становилось.
— Лучше бы шли пиво пить. Слышал, в ларьке свежий завоз нефильтрованного.
— Трусишь, что ли? — Корнеев не спешил подходить ближе — магия давала преимущество в дальних атаках. Воздух пропитался влагой так, что стало тяжелее дышать. Как в джунглях.
— Считайте, предупредил.
Первым ударил приземистый милин — воздушным потоком, едва не ураганным.
Николай увернулся, выставил щит — но не отступал, а шёл вперёд. К удивлению всей троицы.
Заклинания и стихии мелькали в воздухе. Шипели друг о друга, опадало пламя вокруг, вертелись водовороты воды, замирая изломанным льдом.
Для Николая мир сузился до одной цели — вытянутого лица Корнеева с первыми проблесками испуга.
Они сражались магией и ничего не знали о кулаках, бьющих прямо в челюсть.
О злости, что кипит внутри.
О чёрном провале пустоты, которую ничего не заменит.
Быстрые удары, увороты от заклинаний.
Мелкие камушки, больно бьющие по спине Корнеева и его дружков. Воздух плыл, земля трескалась.
Николай очнулся от того, что сдавливало грудь от опустошающей боли. Снова. Все трое поднимались с земли, хватаясь друг за друга.
— Бешеный сукин сын! — прошипел Корнеев, ощупывая разбитый нос. Одежда вся в грязи, порвана и обожжена.
Николай вытер рукавом пот со лба, пригладил волосы. Земля под подошвами белоснежных кед пошла трещинами.
— Ты — труп, понял, Поулг? Тьфу, и что за фамилия…
— Мамина, — ровно ответил Николай, возвращаясь к бордюру, с досадой осматривая новые зацепки на свитере. — Катись отсюда, Корнеев.
— Иначе?..
Николай лишь обернулся, в его глазах полыхала такая лютая ненависть, что всех троих отшатнуло. Корнеев ещё что-то бормотал, пока подбирал с земли выносившийся рюкзак.
— Это было занятно.
Николай оглянулся на незнакомый голос, водрузив обратно очки. От кирпичной стены школы отделилась темная фигура, приближаясь как-то изломанно и в то же время плавно. Неслышно, но под мерный стук.
Перед ним остановился крепкий, высокий мужчина, тяжело опираясь на трость с вычурной головой лошади. Чёрная косоворотка с медным значком под пальто, мелкие шрамы на лице. Во всей его позе была твёрдость. Он замер обветренной скалой.
— Это было паршиво, — признался Николай.
— Хм. Хочешь стать стражем?
Незнакомец ткнул тростью в пособие, несколько страниц которого открылись от порыва ветра. Уверенный кивок.
— Хорошо. Я ищу способных учеников. Сколько тебе осталось учиться?
— Ещё год.
— Самое время. Я набираю ребят на курсы подготовки к Школе стражей. Правда, это полноценная программа, не знаю, захочешь ли ты в ущерб остальной учёбе…
— Я справлюсь.
— Хм.
Незнакомец помолчал. От его колючего и оценивающего взгляда хотелось съежиться. Николай лишь чуть сжал кулаки, ощущая мягкие катышки земли между пальцев.
— Хорошо. Приходи завтра по этому адресу.
На аккуратном темно-сером прямоугольнике визитке стояло имя, от которого замерло сердце.
— Да, Шорохов, начальник Службы, — кивнул мужчина, протягивая руку в кожаной полуперчатке.
— Николай Поулг. Ваших фотографий почти нет, так что…
— Не люблю лишнего внимания. Жду завтра ровно в семь вечера.
Кивнув, он развернулся и не спеша направился к калитке в темно-зеленом заборе школы.
Николай снял очки и прищурился. Вполне терпимо.
Он был уверен — стражам очки только мешают.
***
В клубе прохладно и пока малолюдно, хотя многие маги наверняка сегодня ещё придут сюда.
За последние четыре года клуб набрал известность и популярность в мире милинов и сухри, расширился и переехал с дальней окраины в бывший то ли склад, то ли завод. Высокие стены из красного кирпича, огромный танцпол, длинные барные стойки вдоль стен и пустующие пока аквариумы с мерцающей в неоне водой. Ночи здесь яркие, с разноцветными клубами дыма, длинным списком коктейлей и дразнящими танцами в выпуклых аквариумах.
Кирилл прогуливается вдоль перил вдоль второго этажа в ВИП-зоне с кожаными диванами и музыкальными инструментами по стенам вместе со старыми плакатами рок-групп.
Часть из них — из собственных запасов.
Николай полулежит на диване с прикрытыми глазами, время от времени потягивая из соломинки свежевыжатый апельсиновый сок. Лиза здесь же, устроилась напротив. Медленные лучи проекторов всё окрашивают в густой фиолетовый или зелёный, отливаются в металле её подвесок и браслетах с амулетами.
Кирилл зол и раздражён. К тому же, снова нет привычного тепла, а от напряжения магии земли в заклинании тени начинает болеть голова.
Николай по дороге рассказал, что в клубе Сары явно что-то происходит, в чём она не хочет признаваться, к тому же, её связи с высшим светом магов сейчас могут или помочь, или всё испортить.
Кирилл злится не от недостатка информации, а от недоверия. Они с Сарой дружат ещё со школы, правда, сначала он познакомился с Даней, а потом уже к ним потянулась его старшая сестра. Всегда немного покровительственная, чуточку правильная, но попробуй её кто обидеть — тут же появлялись Даня с Кириллом.
У них не было секретов друг от друга — никогда. Даже про тень Сара узнала едва ли не первой после Николая.
Навернув уже третий круг вокруг диванов, Кирилл замирает у перил, доставая сигарету из бело-красной пачки, куда более горькую, чем обычно. Здесь нет пожарной сигнализации, слишком много дыма и огня.
Сделав первую затяжку, Кирилл вспоминает, что хотел узнать у Николая, на кого он так странно и долго смотрел на другом берегу реки. Хотя от эликсиров в крови сейчас бродит лёгкий яд, да ещё в отсутствие основной стихии… могло и показаться.
— Кого ты видел?
— О чём ты?
— Тогда, у машины. Ты кого-то увидел? Или что-то.
Интересно, также ли спутанно чувствует себя Николай без привычной основной магии земли? Или у него одного в голове лабиринт из смутных догадок и вопросов без ответов? Марк прав — им всем нужен хотя бы один выходной с нормальным сном и свежими мыслями. В конце концов, целая Служба как-нибудь справится и без них.
Допив сок до сухого звука соломинки, Николай ставит стакан на центр картонной подставки на столе. Колеблется перед коротким ответом:
— Киру.
— Ты шутишь!
— Наверняка показалось. У меня сейчас всё плывёт перед глазами от эликсира. Могло привидеться что угодно. Ты ведь знаешь, он как лёгкий наркотик.
Кирилл видит, что Николай сейчас растерян и сбит с толку не только всеми событиями дня, но и видением своей сестры, погибшей много лет назад в мире теней.
— Кто такая Кира? — спрашивает Лиза.
— Моя сестра, — тихо отвечает Николай, задумчиво катая в руках крохотные язычки пламени, приноравливаясь к новой стихии. — Кира пропала в мире теней почти пятнадцать лет назад. По глупости. Связалась не с той компанией. Стражи тогда нашли только следы, оборвавшиеся у реки, брошенный и разбитый плейер на камнях и рюкзак.