— Да. Как ты и просила, без опозданий.
— Ты так говоришь, будто это плохо.
— Я даже кофе не успел допить!
— Ничего, «Гвоздика и Кости» уже точно открыты, а Сташек наверняка запустил специальные предложения к Хэллоуину.
Честно говоря, ему совершенно плевать, что на кофе, что на Сташека. Отстегнув ремень, он наклоняется к ней, целует в ушко и ниже, в нежную кожу шеи, проводит носом вдоль неё. Касается губ, ощущая, как она вся замирает и подаётся навстречу.
— Кирилл…
Он не даёт договорить и едва ли не настойчиво целует в губы. И тут же отстраняется прежде, чем она легонько шлёпает его по плечу.
— А ну перестань! Иначе мы точно опоздаем.
— Никогда не отличался пунктуальностью.
— Не заметила, твои лекции всегда начинались вовремя. Идём, профессор по травоведению не отличается терпимостью.
***
Кирилл стоит, прислонившись к двери кафедры. Кабинет любезно предоставили для беседы с Верой Григорьевной, которая заметно нервничает в присутствии двух стражей. Зло косится на Кирилла, ещё припоминая тому, как он вывел из её попечения Кристину после нападения теней, и всё время пьёт воду из стакана. Её тёмно-зелёная форма вся сбилась как-то набок, и теперь топорщится во все стороны, а то ли от волнения, то ли от раздражения вокруг вихрится воздух.
Дверь — это выход, и он сейчас перекрыт Кириллом. Глаза скрыты за тёмными стёклами очков, он весь сейчас окутан тенями, руки сложены на груди. Он — напоминание о тёмной стороне стражей. Скрытая угроза. И в сумрачном коконе вокруг него время от времени пробегают красноватые искры.
Вот только вряд ли он сейчас способен на что-то большее, а его магия земли куда слабее огня.
Вере Григорьевне об этом знать совсем не обязательно. Кирилл не вмешивается в допрос — не его стезя. У стража из аналитического отдела получается бойко и чётко без лишних пауз. Он даёт ровно столько времени на ответ, сколько достаточно тому, кто не врёт. И в то же время не слишком резко, хотя главная лекарка Академии всё равно не успокаивается и время от времени возмущенно вскрикивает, что как вообще её можно в чём-то подозревать, сколько жизней она спасла! Сколько травм непутёвых студентов вылечила!
Вот только одна умышленная смерть может перекрыть все спасенные жизни.
Кирилл помнит ту грань, когда кинжал в его руке приставлен к горлу Якова. Помнит яркие капли крови, проступившие на коже.
Он едва не убил человека.
Всегда под его кинжалом умирали тени, всегда — для защиты других. Наверное, он мог бы убить и человека — но только в битве, на равных, но никогда не специально или исподтишка.
А за теми, кто играет в игры с магией стихий и теней, вьётся шлейф крови и смертей.
Кирилл достаёт сигарету, припасенную в кармане брюк, чуть смявшуюся, но запах табака от этого хуже не стал. Как и горьковатый дым, вьющийся от кончика. Крохотный маяк между пальцами.
— Кирилл Романович, да затушите вы эту сигарету! — вскрикивает Вера Григорьевна, ёрзая на стуле. — И хватит уже меня мучить вашими подозрениями.
— Успокойтесь, — страж отвечает мягче, чем стоило бы. — Отвечайте на вопрос — что вам известно о магии крови? Или об этом значке.
— Да ничего не известно, сколько раз повторять! Ну, полумесяц и треугольник. Вода и месяц, банальность какая-то.
— Но у ваших некоторых коллег в Академии ровно такие же.
— У них и спросите! А вообще… знаете, кажется, в прошлом году в Академии проходила встреча лекарей и исследователей методов лечения. Там точно раздавали значки, но я не уверена, что именно такие.
Кирилл от этих слов заметно оживляется и тихо уточняет из своего угла:
— А студенты там присутствовали?
— Да, кто-то помогал с организацией, а кто-то участвовал в конференции. Одно из многих мероприятий Академии, у нас постоянно что-то проходит…
— А кто был организатором?
— Не мы. Это была инициатива какого-то посторонней исследовательской лаборатории.
— Название и имя главного организатора.
— Да я не помню… надо в документах покопаться.
Кирилл спускает очки и смотрит поверх тёмных стёкол в упор на Веру Григорьевну, сжавшуюся под его взглядом. Хотя, казалось бы, никакой магии. Но многие боятся стражей по привычке, тем более, его после истории с Яковом.
— Найдёте — сразу свяжитесь с нами. Учтите, вы ещё под подозрением. И расследование в юрисдикции стражей.
***
Шагая по каменным коридорам мимо витражных окон с цветными стёклами, Кирилл думает, что в заброшенную лабораторию надо попасть как можно скорее. Но сейчас у него лекция у пятого курса, к которой он едва успел подготовиться, пролистав свои заметки после допроса. Под чашечку кофе в «Гвоздике и Костях» и последние сплетни от Сташека, искренне обрадовавшегося его появлению.
В одном из закутков с аркой большого окна, сейчас тусклого от нехватки солнечного света для яркой витражной мозаики, Кирилл натыкается на Малди, торопящегося по своим делам. Тёмно-синий костюм едва не блестит, шейный платок аккуратно расправлен под белоснежной рубашкой, подмышкой стопка каких-то фолиантов.
— Кирилл Романович, — протягивает он, замирая в удивлении, и всё-таки пожимает протянутую руку. — Вы же отстранены от занятий.
— Да? С чего вы взяли? Официальное уведомление пришло от Академии, но без визы попечительского совета, который утвердил мою кандидатуру.
— Ясно. А вы настойчивы в своих стремлениях.
— В моей работе без этого никуда. В конце концов, жалоб от учеников я ещё не слышал. Но вы расскажите, если выполнение моих обязанностей чем-то не устраивает.
Кирилл знает, что он далеко не лучший кандидат на должность преподавателя. Надо сюда Сашу отправить, он хотя бы дружелюбнее и готов со всеми поддерживать хорошие отношения. А он всегда был слишком прямолинеен.
С другой стороны, ему важно рассказать об иной стороне стражей. Особенно сейчас.
Дойдя вместе до аудитории за следующим поворотом коридора, оба останавливаются у распахнутых тяжёлых дверей. Кирилл расслабленно облокачивается на одну створку, кивая проходящим мимо студентам. Они награждают его любопытными взглядами, кто-то торопится скорее внутрь, другие явно замедляют шаг у порога, надеясь услышать что-то интересное.
Из аудитории уже доносится студенческий шум и гам, отблески заклинаний и тянет чем-то искристым и влажным. Малди некоторое время молчит, наблюдая за тем, как к оконному стеклу зарядивший снова дождь с ветром приклеивает тёмную листву.
— Что ж, всё равно вы тут постоянно вертитесь с допросами. От стражей никуда не деться, верно? Работайте, Кирилл Романович. И не забывайте сдавать отчёты отработанных тем.
Рука Кирилла соскальзывает по гладкому дереву, он сам заходит внутрь, закрывая дверь носком ботинка.
— Тема сегодняшней лекции — оказание первой помощи пострадавшим от магии теней.
***
Клуб Сары пуст и тих. Согласно полупрозрачным буквам на матовом стекле двери открыт с 16.00 и до 8.00. Внутри темно, и шаги Кирилла гулко отдаются по всему просторному помещению. Они с Сарой договорились встретиться здесь ещё раз для неформального разговора. Сюда же должен приехать Николай.
Теперь у Кирилла ключи от всех помещений и распоряжение персоналу, что клуб теперь в юрисдикции Службы. Временно, всего на неделю. Или чуть больше.
Кирилл, всё ещё в куртке, насвистывая себе под нос, заходит за стойку бара к оборудованию и включает со своего телефона привычный плейлист. Тягучая музыка растекается вокруг упоительными вибрациями.
Прикидывает, пригодится ли ему ещё машина, но всё-таки находит среди пузырьков из тёмного стекла, подписанных изящным и чётким почерком, маленькую бутылочку. Рябина и клюква, а сзади на замусоленной этикетке вычурное описание богатого букета.
Мягкий свет тканевых абажуров над длинной стойкой бара погружает всё в приятный и ласковый полумрак.
Кирилл в одиночестве устраивается на одном из стульев в ожидании встречи, когда слышит хлопок двери за спиной и чьи-то тяжёлые шаги за спиной. Обернувшись и отставив так и не тронутый стакан, радостно спрыгивает со стула навстречу Саше, тяжело опирающегося на толстую трость.