Не каждому дано увидеть собственную смерть со стороны.
Николай не сразу понимает, что вода давно остыла, на коже – мелкие мурашки, а оставшимся на теле следам теней всё ещё нужен уход.
В узком коридоре пахнет сладковатыми травами и благовониями, а из гостиной раздаётся мелодия тамбурина и тягучие напевы. Николай заходит на кухне, где уже собрались остальные, даже Лиза, хотя он сам в глубине души думал, что она может и не приехать. Испуганная Кристина сжалась на диване в отличие от сестры, которая вовсе не выглядит хоть немного растерянной. Кирилл возится у плиты то ли с ужином, то ли с кофе – запахи пока не особо различимы.
— Помощь нужна? – предлагает Лиза. – Ненавижу сидеть без дела.
— Да я справлюсь.
— А ну-ка садись. С тебя хватит подвигов.
— С каких пор убийство – это подвиг?
— С тех самых, когда это вопрос жизни и смерти. Я сильно сомневаюсь в благородных намерениях того смельчака.
— Мои тоже не всегда благородны.
— Возможно. Но теперь у меня есть шанс это проверить.
В запахе сладковатых благовоний и с тремя свечами в руках на кухню заходит Сюзанна, устраиваясь немного по-птичьи на одном из стульев.
— Тревожных снов не должно быть. Ты выпит изнутри.
— Спасибо тебе.
— Идём, - Кирилл подхватывает какую-то дурно пахнущую заварку и кивает в сторону гостиной.
Садится напротив у стены, пепельница на сложенных вместе ступнях, куда он стряхивает серый пепел.
— Рассказывай.
— Я убил его.
— Кто он?
— Ты же видел. У него моя маска.
— Так что произошло?
Запах табака перемешивается с травянистым и пряным. Николай почти не чувствует теперь запах крови на себе, только кажется, что снова придётся идти её смывать.
Что теперь она въелась багровой коркой под ногти.
И он рассказывает, как может подробно. Кирилл, мазнув в воздухе рукой с зажатой сигаретой, добавляет уже свои новости к рассказу:
— Бара там нет. Я всё проверил несколько раз. Заклинания, печати. Либо вход где-то в другом месте.
— Но Лиза там была.
— Тогда надо завтра ещё раз туда прийти. Может, с кем-то из печатников.
Николай тяжело кивает. Закрывает на мгновение глаза и понимает, что провалился в липкий сон. Переползает на диван и, уже засыпая, чувствует, как чьи-то руки укрывают его шерстяным теплом пледа.
Он просыпается в середине ночи — не от тревожных снов, а от саднящей сухости во рту. Язык опух, голова ноет. Возможно, от оставшегося дымчатого следа истлевших трав на красноватых угольках в одной из глиняных мисок на столике.
На кухне темно и тихо, но на маленьком диване виден силуэт Лизы. Колени подтянуты к груди, от яркого прямоугольника телефона тянется чёрный шнур наушников, рядом на подлокотнике пепельница с уже горкой пепла. Лиза поправляет съехавший краешек одеяла, в которое закуталась с ног до головы, и отрывается от просмотра на экране.
С задумчивостью смотрит прямо на него и отводит взгляд в сторону на карандашные наброски в деревянных рамках на стенах. Сейчас в нет такой энергии, которая бьёт ключом. Скорее, просто усталость.
Пока Николай наливает стакан воды, она тихо произносит, словно пробуя слова на вкус.
— Я повидала… всякое. Были и потасовки в барах, и аварии на дорогах, и тени тоже, да. Но сегодня немного зашкалил уровень. Я успела увидеть тебя мёртвым. От этого слегка… безумно.
— Я знаю.
Он садится в её ногах, и она подтягивает их ещё ближе к себе. Короткая затяжка, красный огонёк сигареты в ночи. Экран уже погас, и между ними теперь темень, и только по потолку скользящий свет машин за окнами. Николай никогда особо не умел в то, чтобы высказывать свои чувства, привыкнув держать их глубоко внутри.
— Не могу уснуть. И от всего происходящего чутка жутко.
— Ну, я вполне живой.
— Отличные новости!
— Или ты теперь веришь, что я умер там? А теперь перед тобой говорящий призрак?
— Да нет! Скорее, это всё стражеская чертовщина. К ней стоит привыкнуть.
— Не хочешь поспать?
— Пожалуй, стоит. Тогда и ты тоже не будешь наедине с дурными мыслями.
Она выключает планшет и идёт вместе с ним в гостиную. Только сейчас Николай замечает, что вместо запаха крови – запах старой кожи и табака и ещё что-то такое… будто кристаллы на подушечках пальцев.
Наверное, всё дело в амулетах Лизы, которые легонько стучат.
Он не замечает, как моментально проваливается в сон.
***
До Службы недалеко, и Николай предлагает прогуляться в сумрачном утре по переулкам и улочкам города. Свежий прохладный воздух бодрит, хотя Кирилл всё равно выглядит хмурым и неразговорчивым в такое раннее время.
Зато по дороге отличная кофейня, в которой Николай поставил бы печать «одобрено» каждой чашке кофе. И её преимущество в том, что к миру магов она не имеет никакого отношения. Тут обычные люди, торопящиеся по своим делам, с заботами о повышении цен, о планах на отпуск и бурными мечтами. Возможно, кто-то из них хотел бы прикоснуться к магии или сочиняет историю о них самих.
Улыбчивая девушка в зелёном фартучке его знает, звонко приветствует и неизменно пишет свой номер на тёмном картоне стаканчика с громким шёпотом «наудачу». Задорно подмигивает и зовёт следующего.
Николай с двумя стаканчиками подходит к высокому столику, ставит один прямо перед Кириллом на раскрытую папку с документами: биографии ребят, погибших в Академии, и документы с допросом Анны. Садится рядом на стул, одна нога упирается в пол.
Прихлёбывая кофе с запахом грецкого ореха и корицы, Николай терпеливо ждёт информации. По окнам тихий перестук холодного дождя, и он с тревогой думает о Лизе, выскользнувшей рано под утро из дома по делам.
На мгновение в струях дождя Николай видит женщину на другой стороне улицы, так похожую на Киру. Но мутная серая пелена тут же смазывает и растворяет её зыбкий силуэт, как пустое видение или фантазию.
Кирилл хлопает рукой по папке и хватает стакан с уже остывшим кофе.
— Ага, я нашёл! Указана информация только в разделе «прочее» среди мероприятий Академии. Все трое участвовали в прошлом году в конференции.
— А Кристина?
— Тоже. Там многие в списке. Но почти все студенты в чём-то участвовали. Не знал, что Академия так популярна. То съезд ментальных магов, то исследование фауны Сибири.
— Что написано в досье?
— Научный форум: «исцеление, новые практики и зелья».
Николай берёт протянутый листок бумаги со скупой информацией из досье Хлои со списком активных мероприятий, среди которых короткая строчка про волонтерские программы. Факультет лекарей, очевидно, что она помогала бы с форумом.
Организатор — научно-исследовательская лаборатория «Месяц» без контактов или координат.
Академию пока не стоит ворошить, нужно больше информации, к тому же, теперь меры безопасности усилены, и в лесу и вокруг зданий патрули стражей. Возможно, и сам Малди, причастен к смертям студентов.
Никаких доказательств, а на его стороне наверняка Яков с отрядами боевых милинов.
Тонкая грань перемирия и дипломатии. Николай отлично понимает, что война или боевое взаимодействие сейчас сделают только хуже. Факты, как можно больше фактов.
Николаю кажется, что он рассыпается и крошится на мелкую пыль, и от него ничего не останется. Он сам станет костяной пылью, развеянной по ветру, и растворится в нём навсегда.
Внезапная мысль осеняет, пробивает почти электрическим током до того, что он хватается за стол и едва не проливает кофе на коричневые брюки. Кирилл с удивлением смотрит на него и отодвигает подальше документы.
— Эй, что с тобой?
— Дурные мысли. Кирилл, а как твоя мама справляется с отсутствием магии? У неё ведь отняли весь огонь?
— О, с чего вдруг такой вопрос? Да, был длительный восстановительный период, но огонь так и не вернулся, только земля. Но хотя бы не всё сразу, иначе это смерть. От избытка магии можно сгореть или утонуть, задохнуться, наверное. Не знаю, как у милинов. Но если отнять всё…