— Следуй за мной. Я разделю с тобой любой из миров.
— И в самом тёмном безвременье я стану твоей дорогой домой.
Уже шесть.
— Клянусь.
— Клянусь.
Смутные тревожные тени вспархивают и рассыпаются вокруг шепотками и мотыльками от вспыхнувшего столба пламени. Спустя мгновение нет ни огня, ни порога в иной мир. Только угли и пряный дым. Только двое стражей.
И под кожей каждого яростно и живо пульсирует каждое из семи звеньев якорей.
***
Они возвращаются уже в полной темноте к шоссе, на обочине которого оставлена машина. Кирилл не торопится её заводить, усаживаясь прямо на капот и явно наслаждаясь ночью вокруг. Здесь нет света города и шума. Он любит долгие дороги в темноте с двумя лучами фар. И сейчас они высвечивают дорогу обратно, в них подсвечиваются капельки начинающегося дождя. Николай пускает дым вверх, к небу, сам запрокидывает к нему голову, ощущая, что ему правда немного лучше.
— Давай напьёмся, — предлагает Кирилл.
— Какое неожиданное предложение.
— Да всё равно надо в клуб Сары. Совместить приятное и полезное.
— А знаешь, хрен с ним. Поехали, поговорим с Сарой и напьёмся, там как раз много наших собралось. Может, и девочки подъедут. Есть у меня одна мысль насчёт Сони, но мне надо с Кристиной поговорить.
— Мне что-то не нравится, когда ты вот так решительно что-то предлагаешь. Дело пахнет жареным.
— Не забывай, у меня теперь только огонь!
— Это решение многих проблем. Поехали. Но учти, наперегонки я с тобой пить не буду!
========== -20- ==========
Комментарий к -20-
Традиционно музыка:
Ocean Jet - Distant (https://music.yandex.ru/album/1761877/track/20681762)
А ещё к этой главе есть маленькое видео (ВК):
https://vk.com/lacystarstories?z=video-44153268_456239024%2Fvideos-44153268%2Fpl_-44153268_-2
Около тринадцати лет назад
— Что за хрень ты устроил?
Николай хмуро и молча смотрит на Шорохова, замершего грозным изваянием у входа в Бюро магического порядка. Тот тяжело опирается на трость, видимо, сырая погода сказывается на поврежденной ноге. Вместо формы простая рубашка свободного покроя и светлые джинсы, жидкие волосы с проседью аккуратно разделены пробором.
Николай и хотел бы выглядеть также внушительно, но у него получается… никак.
Тем временем, Шорохов продолжает тихо отчитывать, не переменив позу.
— Считаешь, стражам и так мало проблем, чтобы одного из учеников отлавливали за продажу наркотиков?
— Это всего лишь эликсир против кошмаров.
— Ты это Бюро объясни! И какого чёрта звонили в Школу на моё имя?
— Других контактов нет, — со злостью и вызовом бросает Николай, пиная носком заношенного кеда камушек.
Его сердце словно окутано желчью, а мир уже давно расколот. Он надеялся, что дальше будет легче. Но, как оказалось, одиночество та ещё паскудная скотина, которая грызёт изнутри. Ему отчаянно не хватает сестры и матери. Отец стал настолько чужим и занятым новым романом, что уже не обращал внимания на взрослого сына.
Наверняка ждал его совершеннолетия, чтобы с чистой совестью снова уехать в любимую тайгу. Кажется, его женщина согласна.
Одному проще. И Николай всеми силами делает вид, что так и есть.
Холодный весенний ветер начала апреля забирается под растянутый бордовый свитер и футболку под ним. Когда-то он брал пример с отца, а теперь ему всё равно, как одеваться, лишь бы не мешало. Лишь бы ничего не мешало. Чему — он бы и сам не мог объяснить.
На мгновение ему кажется, что в светлых, почти прозрачных глазах Шорохова мелькает сочувствие, но тон всё также суров:
— Ты выглядишь, как отребье. Что дальше? Начнёшь варить действительно тяжёлые наркотики? Скатишься в бродяжничество? Забросишь занятия?
— Да вам какое дело? Найдёте себе ещё учеников, велика беда! Не я первый, не я последний.
— А я думал, для тебя что-то значит учёба на стража.
— Значит, мы оба ошиблись.
Шорохов молчит. Долго. Буравит его взглядом, и Николаю становится не по себе.
— В тебе много злости. Это хорошо, но недостаточно. Идём. И оденься приличнее! Стражи должны выглядеть достойно.
***
Клуб Сары едва ли полон наполовину, зато сейчас здесь свободно и просторно. Многие стражи при возможности прибыли заранее к ежегодной встрече и с радостью узнали, что теперь у них есть ещё одно место для сбора помимо главного здания Службы с её уютной крышей и рабочим хаосом.
Тёмный свет, текучая фактура воды по стенам и в аквариумах, синеватая подсветка зоны бара и голубоватое свечение вокруг, будто под водой. А на широкой барной стойке расставлены толстые оранжевые и белые свечи в глубоких прозрачных подсвечниках с наполнением из кленовых листьев и шишек. Сладковатый запах тыкв и карамели мешается с озоном от скопления магии вокруг.
Шустрые бармены сбиваются с ног, но успевают услышать заказ каждого и смешать фантазийные и разноцветные коктейли. Взлетают в воздух бутылки с джином, ромом, текилой, шипит белоснежной пеной шампанское, гремит кубиками лёд, быстро тающий от жара сухри.
Стражи — кожаные портупеи, чёрные косоворотки, сталь и полуперчатки, дым и пламя. Реже прохлада воды и ветра.
Музыка сменяется на что-то тягучее и медленное, и движения на танцполе замедляются, становятся плавными и покачивающимися. Как древние танцы у костров, а уж в таких ритуалах сухри нет равных.
Кирилл, ещё слегка одурманенный ритуалом и одной шальной порцией виски, спускается по узкой и грохочущей металлической лестнице в тёмный и длинный коридор с каменными стенами, запахом машинного масла и бетона. Его ведёт молчаливая Сара, и цокот её высоких каблуков выбивает твёрдый ритм. Правда, на удивление вместо платья на ней откровенный блестящий топ и узкие брюки. Тугой хвост светлых волнистых волос прыгает при каждом шаге.
— Здесь.
Она выглядит бледной и испуганной, и на мгновение мелькает мысль успокоить её, как раньше, когда им обоим хотелось тепла и простых человеческих объятий.
Кирилл отворачивается и внимательно вглядывается в серый сумрак перед собой. Вместе с ними ещё двое стражей для подстраховки, они, как чёрные охотничьи псы, припадают к каменному холодному полу и пускают яркие огненные струи вперёд.
Стены разрисованы ярким граффити, больше огромными витиеватыми буквами и словами, чем рисунками. Вдоль стен тонкие трубы, какие-то щитки и весьма тусклая подсветка.
— Что это? — уточняет Кирилл, с некоторым любопытством изучая чёткие очертания двери, освещенные огнём.
— Я не знаю. Они просто приходили отсюда.
— Кто — они?
— Называвшие себя магами крови.
Кажется, ей совсем не интересно. Она отворачивается, словно не желая вглядеться в правду. Наверное, как и всегда. Игнорировать то, что не нравится, не вписывается в её порядочный и яркий мир милина. Словно если не видеть смерти или боли, то их и нет.
Девочка, которая так и не выросла. Она просто однажды придумала прекрасного принца. Тот уже истрепал душу, сменил одеяние на жёсткий просоленный от потерь плащ и горький табачный дым, а она так и грезила им на белом коне и с наивной улыбкой.
Иногда грёзам надо оставаться грёзами.
Кирилла это раздражает. Его прямолинейность временами играла плохую службу, но, по крайней мере, он никогда не прятался от опасностей и не убегал от них. От вырывающейся магии невозможно скрыться, только найти способ справиться, даже если семья против. Даже если это означало другие опасности, с клыками и когтями и изнанкой мира.
А Сара прячется в каменную раковину клуба, музыки и неона вокруг себя, как трусишка. Вот чем был её клуб на самом деле — зыбкой границей против зла за его стенами.
— Кирилл, тут печать наложена, — замечает один из стражей. — Не самый простой рисунок, да и заклята на магии воды.
Как и та ловушка, в которую угодил Саша недалеко от своего дома. По крайней мере, это подтвердил не только глава печатников, но и другие стражи его отдела. Кирилл до сих пор помнит шок на лицах ребят, для которых арест их руководителя стал признанием предательства.