Николай бросает короткий взгляд на Кирилла, от всего сердца надеясь, что его выдержки хватит сейчас не сорваться тем или иным образом, но тот лишь молчит, сложив руки на груди.
Среди милинов слышатся бросаемые с вызовом словечки от простого «трусы» до более оскорбительного «ублюдки теней». Глупо и совершенно низко, но Николай ощущает за спиной ворчание — даже не слов, а движений, искрящей магии, вскинутых средних пальцев с явным посылом идти куда подальше.
Он оборачивается и медленно обводит всех стражей взглядом, находит поддержку в коротком кивке Яны, выступившей чуть вперёд. Не сейчас. Только не сейчас — и это не мягкая просьба, это безмолвный приказ, приправленный ощутимым потоком магии, который понятен почти каждому.
И только по очереди, как в жесте непримиримого духа и воли, зажигаются языки пламени в их руках вопреки проливному дождю, освещая неприятные ухмылки на лицах стражей, отражаясь красноватым светом на мокрой коже курток и перчаток. Пусть всего на несколько мгновений.
По-своему гордые, свободолюбивые и яростные, потому что слабых здесь просто нет.
И на миг Николай замечает, как замирает Дима перед тем, как залезть в машину, словно в оцепенении или осознании, какой улей он сейчас ворошит.
— Быстро, — кидает Кирилл и бросается к своей машине. — Это наш шанс.
— О чём ты?
— Коля, просто сядь в машину!
Озадаченный и удивленный Николай занимает переднее сиденье, успев расправить складки пальто, которое теперь пахнет мокрой шерстью. Он немного задрог, пока стоял под ливнем, так что теперь с удовольствием греется огоньком в руках и разгоняет по венам сухой жар. Простуда сейчас точно лишняя.
По лобовому стеклу шуршат дворники, разметывая струи дождя, тут же собирающиеся снова перед ним.
Тем временем машины милинов с рёвом двигателей и яркими фарами выруливают в сторону широкого проспекта, но Кирилл смотрит не на них, а чуть в сторону — в тёмный проулок между зданиями, куда свернул Дима.
— Ты же не хочешь сказать, что мы займёмся слежкой? — догадывается Николай.
— Я знаю Диму не только по досье, которое достал Даня. У него есть одна слабость — быстрая езда в дождь, отец рассказывал. Как и о многом другом. И я готов поспорить, что здесь он оказался не просто по делам Бюро. Пусть дождь на руку милинам, но ночь и тени — это то, с чем умеем иметь дело.
— То есть мы сейчас будем гнать по мокрым дорогам на большой скорости неизвестно куда?
— Отличный план же!
— Почему он мне тогда так не нравится?
— Просто пристегнись.
***
Ночь пахнет дождём и сырой землёй, а ещё скоростью и дурманом. Словно сквозь огни города, брызги от шин, перестук поздних электричек и треск запоздалых троллейбусов, неон и биты музыки клубов пробивается древняя магия четырёх стихий.
Фары потушены вопреки всем правилам, и машина сейчас не механическое средство передвижения, а мощный зверь. Весь мир немного искажается — и Кириллу слышны в отдалении звуки тамбурина, стук барабанов, гул костров, окропленных кровью жрецов.
Он ощущает это под кожей, пульсацией под подушечками пальцев. Интуиция вопит — сейчас. Только сейчас.
Может, так обострены чувства из-за ритуала или потому что подчинение его огня всегда казалось некоторым действом и особым колдовством, и он сросся не только со своей тенью, но и с самыми древними ритуалами.
Проклятый колдун огня и земли, наверняка чуточку безумный — кто иначе смог бы обуздать тень?
Машин мало, они проносятся мимо друг друга с бешеной скоростью, но идеально блестящую чёрную машину на удивление не так легко потерять — фонари удивительно ярко очерчивают линиями её силуэт, мчащийся едва ли не на пределе скорости.
Быстрее. Скользить между струй дождя по изгибам дорог, широким мостам над сумрачными водами реки, по полукругу центральных улиц мимо редких поздних пешеходов и такого обыденного мира.
Не адреналин, а именно что огонь бурлит в крови. И тень внутри будто танцует.
Кирилл верит — закрой он сейчас глаза, и она будет вести его следом за выбранной целью. Свернув на более оживленные и запруженные даже поздней ночью улицы, он сбрасывает скорость и едет неторопливо в потоке машин, сворачивает в проулки, чтобы потеряться на время из вида, если их всё-таки заприметили.
— Откуда у тебя такие познания в преследовании машин? — не выдерживает Николай. Наверняка для него вся эта гонка был тем ещё напряжением, слишком рискованно.
— А ты думаешь, отец всегда заведовал отделом в Англии? Нет. Он много выслеживал банды или отдельных тёмных личностей. Далеко не всегда магией. И когда мы колесили одним летом по Англии, он научил меня не только водить машину, но и паре фокусов. Надеялся, что пригодится…
— Пригодилось же.
— Не так, как он хотел. А вот теперь стоп. Выходим тихо и ныряем в проход к теням.
Машина мягко тормозит за пару сотен метров до цели преследования, и оба выжидают, пока Дима в одиночестве выходит, озирается по сторонам в пустынном проулке и быстро направляется в проём арки.
Той самой, где находится «Теневая клюква».
Николай успевает подхватить тяжёлую деревянную дверь, промчавшись от их машины до входа за рекордное время, ботинки едва не скользнули пару раз на размокших листьях в глубоких лужах.
Интересно, эта ночь когда-нибудь закончится?
Из коридора, который связывает два мира, всё видится в зыбкой влаге дождя и немного мутно, зато кружащая вокруг магия теней скрадывает шаги, кутает в тонкий шёлк тумана. Николай с опаской спускается по узкой лестнице, ведущей в прохладу бара с каменными стенами, но то ли второпях Дима не оставил ловушки, то ли его самонадеянность сыграла им на руку.
Они останавливаются на середине лестницы, вжавшись в шершавый камень стен. Отсюда видна только часть зала. Угол стойки, звук разливаемой жидкости, перестук стекла и дерева. Николай прислушивается к тихим голосам, но пока без толку.
— Спускаемся ниже? — резонно и едва слышно спрашивает Кирилл.
— Нет, слишком опасно. Придержи печать, хочу попытаться услышать.
Осторожно и с некоторой опаской Николай шагает в привычный мир с громкими звуками и чёткими линиями. И почти сразу слышит хорошо знакомый голос Димы, в котором сейчас раздражение и едва ли не злость.
— Николай жив, видимо, мальчишка провалил дело.
— Точно? Не мог им прикинуться? — это уже явно Соня.
— У него бы выдержки не хватило этот камень изображать. Тьфу, терпеть не могу! Ты бы видела эти чертовы ухмылки на лицах стражей. Явно преданы ему до мозга костей. Прав Яков, он опасен.
— Ты просто завидуешь, что у тебя нет такой власти.
— Яков поддался на твои уговоры? Ограничение на сбор стражей введено?
— Ты сомневаешься в моем таланте внушать мысли и прокрадываться в них? Влюблённым мужчиной легко вертеть.
— А как эксперименты? Теперь успешнее?
— Да, уже несколько отрядов готовы, скоро начнём. Здорово, что тогда наткнулись на Киру, она помогла понять, что делать с тенями. Хотя это ещё твой отец начинал. Теперь не остановить эксперименты, нужны ещё люди.
— Мало было Анны? Слишком грязная работа, я видел её. Даже меня проняло.
— Добровольцев не так много, знаешь ли. Стражи постоянно путаются под ногами.
— В Академии по списку ещё много, кто потенциально может выдержать смешение магии. Пусть стражи подавятся своим миром теней! Мы почти близки к цели.
— Ах, Дима, ты порой так мил в своём стремлении отомстить! Аккуратней в лаборатории. Тени нынче беспокойны. Клетки их держат, но я бы держалась подальше.
— Ладно. Как думаешь, они отдадут Кристину? Нам нужно больше магов с разными стихиями. Страж из неё точно не выйдет, а вот для ритуала пригодится.
— Ну, заставим. Ей только хуже становится. В конце концов, я с ней поговорю сама, попробую убедить.