Комментарий к Часть III. -22-
Всё-таки самую-самую движуху я перенесла на следующую главу.
А тут… такое. Есть важные детали, которые скоро сыграют.
Спасибо Мэй за ссылку про посадку на байке и музыку!
Lana Del Rey - Ride (https://music.yandex.ru/album/625175/track/5320827)
На кухне пахнет свечками и совсем немного — костром от маленьких огоньков над плитой. Кристине куда больше нравится живое пламя в темени раннего утра, к тому же, ей интересно колдовать с новой и ещё не поддающейся магией. А пламя красиво отражается в цветных стёклах фонариков на подоконнике.
Кирилл в накинутой и не застёгнутой косоворотке сидит за столом, перебирая амулеты, флаконы с маслом стражей и пучки трав. Его утренний ритуал, когда для этого есть время. Тянет терпкостью вербены и прохладой елового леса. Под дымчатые колечки слушает Кристину и качает головой.
— И речи об этом не может быть.
— Но это отличный шанс…
— Отдать тебя в руки этих извращенцев? Ты не видела, что они сделали с Анной.
Кристина от досады стискивает ручку сковородки, на которой поджариваются сочные помидоры. Ей куда больше хотелось бы сейчас оказаться где-нибудь вдвоём — как бы хорошо она ни относилась к друзьям Кирилла, постоянная толпа народа в одном доме немного утомляет.
Но ей приятно быть рядом с ним. Делить полусонные и туманные утра с дождями за окном после долгих ночей, ощущать мягкое тепло его прикосновений и дымок костра от чая в его кружке. Украдкой смотреть на мазок сажи между рёбер, впечатанный тенью в кожу.
Порой он даже не задумывается, когда водит пальцами по её плечам или касается шеи под подобранными вверх волосами, если они сидят рядом.
В его объятиях хочется раствориться.
Вот только сейчас Кристина понимает, что то ли его обостренное чувство опасности, то ли ответственности за других не позволяет лишнего риска. Если у него шрамы и отметины, значит, их хватит на двоих. Беда лишь в том, что чёрные паутинки отравленной крови просвечивают сквозь кожу рук и тянут какой-то тяжестью.
А она всё ещё легко смущается его взглядов и временами немного снисходительного тона.
Но отступать не собирается. Ловко перевернув лопаткой ярко-красные кружки, Кристина пожимает плечами и добавляет:
— Я поговорю с Николаем.
— С чего бы?
— Слушай, мне не нужно твоё разрешение или одобрение. Это мой выбор. Думаю, он сможет понять.
— Значит, ты его совсем не знаешь. Он никогда не пойдёт на такой риск.
— Это не риск. Я… устала. И мне страшно.
— Из-за кошмаров?
— Я вижу теней в самой Академии. А иногда иду по коридору и понимаю, что мысли… плывут. Будто кто-то заводит не туда. И в снах я задыхаюсь.
Кристина едва не шепчет последние слова и отводит взгляд в сторону.
Она не привыкла показывать слабость или навязывать проблемы. Мама всегда говорила, что если запутался — надо всего-то увидеть в клубке кончик ниточки и медленно, но верно раскручивать.
Сейчас она и чувствует себя вот таким клубочком, сплетенным из огня, воды, воздуха и теней. Слишком много ниточек, эмоций и мыслей. Она теряется сама в себе и не может нащупать выскальзывающий кончик.
Возможно, всё это время после смерти мамы она пыталась сбежать от себя и из дома, где стало так тихо и пусто. Сначала в лавку, которую они с Лизой воскресили, когда даже отец хотел продать и уйти работать в Бюро, потом в Академию — к новым знаниям, свободе и тайнам магии.
Она никогда не знала, что самое интересное скрыто в стороне под пологом серых красок и среди бестелесных и смертоносных созданий, но ей хотелось опереться на кого-то. Кристина отчаянно боялась одиночества, но хотела найти кого-то не в родительском доме среди треска пластинок дедушки или сухих финансовых отчётов отца, а там, где перешептывается сама магия.
И она легко последовала за тем, кто одним осенним днём ворвался в её жизнь искрами, табачным дымом и полным хаосом. Но сейчас Кристина даже ощущает раздражение к нему.
Кирилл, вскочив за новой порцией чая, прислоняется к холодильнику. На лбу — хмурая складка, руки сложены на груди.
— Ты же не думаешь, что должна справляться с этим сама?
— А что делаешь ты сам? Ты же один отправился за Сашей. И тогда в печать полез тоже один. Но сейчас — дай мне помочь вам. Лучше будет, если вас арестуют?
— Кого арестуют? — на кухню легко входит Сюзанна в джинсовых шортах и просторной сине-белой тунике, с любопытством заглядывает на сковородку и одобрительно хмыкает. Она несёт себя легко и безмятежно, едва ли не мечтательно.
— Никого, — с неохотой отвечает Кирилл, не готовый признать поражение.
Кристина невольно смотрит на собственные руки — вены ноют, а лекари что в Академии, что в Службе разводят руками. Слишком много теней. Медленная едкая отрава под кожей, разрушающая постепенно как само тело, так и влияющая на восприятие действительности. И пылающий огонь в костях.
Кажется, только теперь до Кристины в полной мере доходит осознание — те ребята мертвы. А бедная Анна теперь с искореженным лицом и живыми кошмарами.
Мертвецы — от теней под кожей, как она видела в отчётах стражей.
— Кирилл, сколько прожили Хлоя и Андрей после экспериментов?
— Зачем тебе?
— Потому что я хочу знать, сколько времени у меня осталось.
— С тобой такого не произойдёт. Мы найдём выход.
Его упрямство вполне заразительно. Прежде чем Кристина успевает резонно возразить, на кухне появляются остальные. Она едва не закатывает глаза от взъерошенного и довольного вида сестры, которая, окинув быстрым взглядом кухню и оценив, что у плиты и так достаточно толпливо, забирается на подоконник к тёплому пледу.
Уже одетый в форму и с влажными волосами Николай молча отнимает пачку растворимого кофе у Саши, который спросонья за ней тянется, и просит дать ему турку, а лучше две.
Кристина, закончив с первой порцией огромного омлета, уступает место Сюзанне и устраивается рядом с Кириллом, с удовольствием наблюдая за его мерными и спокойными движениями. В нём чувствуется тот профессионализм, который приходит только с годами горького опыта, после тяжёлых ночей на работе и моментов, когда ничего не получается.
Кристина делится своим решением.
— Сестрёнка, ты не прифигела случаем? Дурной план, точно тебе говорю.
— Твои решения?
— Надо найти того, кто это сделал. Пусть вытаскивает теней обратно.
— А мне что делать? Просто сидеть и ждать?
— Я найду. Обязательно.
Лиза говорит серьёзно и веско, и Кристина кивает, но не отступает от своего.
— А пока ты ищешь, я посмотрю изнутри на то, что там творится.
— Тогда тебе нужны пути отхода, - резонно замечает Николай. – Так, чтобы сработало в любом случае.
— Печати, - предлагает Саша. – Я составлю такую схему, чтобы можно было пройти сразу не в мир теней, а…. да хоть к нам домой!
— Лучше в Службу.
— Или так, да.
— О, а знаете что? – Лизу осеняет мысль. — Саша, как действует печать? Это же в любом случае магия?
— Конечно, это как чертёж на ткани мира, в который вплетена одна из стихий. Или даже обе.
— А знаете, что мы, Кристрены, круто умеем делать? Помещать заклинания в кварцы и кристаллы. Неприметный амулет, вон, у меня все руки в них. Но магией от них не тянет.
— Звучит, как план, - кивает Николай. — Давайте ещё раз, что мы делаем?
И когда утренняя темень сменяется на сероватые сумерки начала дня, когда громыхают в раковине последние тарелки, а Николай задумчиво заваривает третью порцию кофе в турке, кажется, что найден некий компромисс.
Кирилл опирается руками на стол, глядя в одну точку перед собой, напряженный и молчаливый. Морщится от приступа головной боли и закуривает очередную сигарету, хотя дым и так повисает под потолком, похожий на следы заклинаний.
— Я всё-таки не согласен.
— М-м-м? Вот как? Но она права — это может помочь. И, прежде всего, ей самой.
— А будь на её месте Лиза? Сюзанна? Или…. Кира?
Николай молниеносно оборачивается, и от него веет чем-то резким. Огненная буря и всполохи высоких костров. Но тут же всё пропадает — и вместо этого пламенеют искры в его волосах и на плечах.