— Прекрати. Меньше всего я хочу рисковать хоть кем-то. Мы уже всё обсудили.
— Распоряжайся в Службе, а не в жизни других.
— Да что с тобой, чёрт возьми? Утро только началось, сигареты при тебе, у нас есть план действий. Я не верю, что Соня с Димой всё это затеяли вдвоём. А ещё у них должны быть ниточки везде. Ладно, с Соней ещё понятно — путь в Бюро лежит напрямую через сердце Якова. Но чего они добиваются?
— Якову нужна Служба, это понятно. Для него мы неопознанный объект в мире магов, а это опасность. Ты же знаешь, как он на этом повёрнут.
— Всё слишком сложно, — Николай садится за стол, и становится немного теснее — даже с Лизой на подоконнике на мягком пледе и Сашей, который стоит за спиной Сюзанны, обнимая её за плечи.
— Всё вело к тому, чтобы убрать нас с дороги, — напоминает Кирилл. — Не самих стражей, а тебя и меня. Ты не думаешь, что здесь как-то замешан Шорохов?
— Думаю. Соня с Димой тогда, может, и не подозревали, но дали неплохую наводку — эксперименты Управления проводились много лет назад. История с коллегой Шорохова тоже довольно давняя. Тебе не кажется, что многое тянется из прошлого?
— Кажется. Может, стоит начать с Шорохова?
— Нет, — Николай медленно качает головой, — он мастер уклончивых ответов. Я хочу поговорить с печатником.
— А с Соней что?
Кристина чувствует, что сейчас все взгляды на ней — тревожные, с ожиданием её решения. На мгновение она колеблется, но тут же берёт себя в руки.
— Ну… я согласна.
— Тогда я попрошу их прийти вечером. Кирилл, ты готов сегодня дойти с Сарой до конца? Нам нужны ответы.
Кристина хмурится при воспоминании от той девушке, но сдерживается. Во-первых, ревновать совершенно глупо и как-то даже по-детски. Во-вторых, то, как Кирилл с ней бурно обсуждал что-то, не очень походило на романтическую беседу.
— Да. Никаких недомолвок. Я хочу ещё раз поговорить со старшей лекаркой. Мне не нравится её волнение. Встретимся вечером?
Николай смотрит в окно, за которым дождь уже поутих, но ещё мелко бьёт по листьям.
— Если ничего не случится раньше.
— Хочешь, подвезу до Службы? — предлагает Лиза. — Мне всё равно в ту сторону.
— Поехали.
У Кирилла в очередной раз вибрирует телефон, наверное, пятый раз за утро, и он отвечает коротко и быстро. И поясняет, хотя никто и не спрашивал:
— Ты не поверишь! Сегодня вечером родители прилетают.
— Надо же, — Николай выразителен, как каменный монумент. — Вот это неожиданно. По личному делу?
— Видимо, да. Или мама ничего не знает о работе отца, во что я не поверю. Но пишут, что у них всё хорошо, сейчас идут на посадку.
Кирилл вдруг наваливается на стол, вцепляясь пальцами в деревянный край. Тень явно тянет его за собой в потаенные желания и собственный мир. Из вен вылетают искры и язычки пламени.
— Саша, открой печать!
— Я не могу! У меня нет сил.
Зрачки Кирилла и сам он, как чаша, наполняется тьмой, и в ней вьются кружева дыма. Кажется, что сейчас в доме резко вернулась ночь над каким-то древним миром, не тронутым ещё человеком. Ночь тех времён, когда мир полнился духами стихий и живым волшебством.
Николай чертит огненный круг в воздухе и открывает проход в мир теней. В самый первый и тонкий слой — он не печатник, чтобы сейчас раскроить пространство дальше и глубже. В отличие от Саши, который с отчаянием встряхивает руками. Его лоб в испарине, он почти сразу бледнеет, но всё бесполезно.
Кирилл рывком кидает себя к открытому проходу и на мгновение замирает, прежде чем шагнуть за порог.
— Слишком близко. Закрывай сразу.
— Я подожду.
— Нет. Я вернусь сразу в Службу.
Кристина в полном оцепенении смотрит на то, как он исчезает в мутном пейзаже просторных то ли вечно сухих, то ли просто осенних полей. Треск костра — и на кухне только вьётся лёгкий дымок. Она дрожит, потому что с ужасном понимает, как едва не шагнула следом за ним — но не по своей воле, а повинуясь чьей-то подсказке.
Она твёрдо уверена — когда Кирилл вернётся, ей нужно побывать в мире, одновременно и прекрасном, и опасном.
***
Байк стоит под навесом, а в воздухе приятная свежесть после дождя. Лиза достаёт из кофра второй шлем, который часто захватывает с собой для сестры или ещё кого-нибудь.
Никогда не знаешь, кто станет твоим пассажиром, но лучше быть готовым, что дороги сами принесут незнакомца с запахом земли и мха.
И пусть у Николая сейчас нет привычной магии, Лиза всё равно ощущает в нём что-то такое — земляное, мшистое, немножко лесное. Словно в глубине зрачков таятся тропы среди древних стволов.
— Ты готов? — она видит в ответ намёк на улыбку.
— Кажется, пару дней назад ты что-то сказала про проклятье. В итоге… всё сложилось не очень. Может, пора с этим завязывать?
Он кладёт руку на руль, с которого свисают заговоренные наудачу и попутный ветер подвески. Лиза не верит, что магия может спасти от всего на свете, но ей кажется, что толика колдовства ещё никому не вредила.
— Тогда держись.
Она садится первой и коротко кивает, давая добро на то, что можно сесть позади. Стекло шлема ещё поднято у обоих. Поставив ногу на подножку, Николай легко садится сзади, и Лиза чувствует его крепкое тело сзади. Слишком далеко.
— Ник, ближе.
— Что?
— Придвинься ближе и сожми меня крепко бёдрами.
— Ты всё ещё про байк?
Его голос немного хриплый и чуть тягучий. Лиза сжимает крепче руль, ощущая, как он правда придвигается ближе и следует её совету. И ткань джинсов не спасает от прикосновений его бёдер к её, а руки на талии неистово жгут даже сквозь кожу косухи.
Мурашки бегут по коже, но она лишь улыбается и опускает стекло, успев коротко бросить:
— Я повторю это ещё раз. В другое время. Держись крепче, Ник. Не отпускай меня.
Лиза всегда любила независимость и свободу.
Но тот, кто хочет свободы почему-то чаще других срывает коленки и обжигается — тем огнём, который гонит вперёд за горизонт и заставляет искать что-то новое и неведомое. Наверное, не будь в ней магии с самого рождения, Лиза бы искала именно её.
Кристина часто говорит, как здорово, что они — волшебники. Колдуны. Те, кто лихо запускает яркие огни в ночное небо, может устроить водоворот даже в мелком ручье и заклинает ветра. Лиза не понимала такого восторга долгое время, пока в результате аварии и долгого лечения её магия не ослабла настолько, что даже простые капельки воды едва возникали в дрожащих ладонях.
Тогда она снова вышла на простор дорог и к свободным ветрам, когда ты наедине с линиями путей этого мира, с бесконечным горизонтом за краем неба, а впереди — все дни и ночи, и можно мчаться до самой темноты, чтобы потом жечь костёр, пить крепкий виски с теми, чьи имена не важны.
Главное, просто ехать.
Она помнит, как за спиной друга-байкера вытягивала руки в стороны, ощущая сам ветер кончиками пальцев. Перебирала дух свободы и путешествий самими подушечками, уже загрубевшими от кожаных перчаток и руля.
Отпускала себя до того, что слегка летела без всякой магии.
Но куда больше ей нравилось видеть горизонт самой — и мчаться к нему до самого бездонного края ночи. Находить на её изломе новых друзей, острый вкус жизни и чувствовать себя живой.
Здесь и сейчас. Важно то, что здесь и сейчас. Потому что завтра может для тебя никогда не наступить.
Что-то не так.
Лиза не успевает испугаться, когда пролетает на красный, потому что не может затормозить. Отказали оба тормоза, что практически невозможно.
Она чувствует, как Николай крепче сжимает её, и почти слышит внутри себя вопрос: «всё хорошо?». На большой скорости и на мотоцикле не поговоришь. И она только надеется, что он сейчас сможет ей довериться.
Главное, выехать на прямую дорогу. Тогда можно сбросить скорость и замедлиться длинным тормозным путём.