Петляя по улицам, она сейчас даже не обращает внимания на то, что вокруг. Крепче сжимает руль и, вырулив на длинную набережную, где уже на удивление нет плотного движения, переключает на первую передачу и убирает газ.
Ей кажется, что мгновения растянулись в тягучую вечность, отбирающую время и ощущения, оставляя только одну точку впереди между крепко сжатых рук.
Вдох.
Переднее колесо едва не тычется в бордюр, а Лиза чувствует, футболка прилипает к спине от холодного пота, а пальцы едва подрагивают. Адреналин бешеными толчками бьётся в крови.
Николай возвращает шлем, его волосы совсем чуточку растрепаны.
— Что случилось?
— Тормоза отказали. Я их регулярно проверяю, там же всё в порядке!
— Или нет.
Николай, склонившись к переднему колесу, внимательно изучает мотоцикл. Руки в карманах пальто, он хмурится и кивает собственным мыслям.
— Следы теней. Уже их самих нет, так что я присутствие не ощутил.
— Просто прекрасно! Теперь тащить эту тяжесть в ремонт.
Ей обидно — и за байк, и за то, что её лишили любимого и удобного средства передвижения. И страшно. Николай предлагает оставить его прямо здесь, а забрать потом — эвакуатор тоже можно вызвать. С неба сыпет противная морось, и быстро становится холодно и неуютно.
Лиза сдаётся и уже почти слезает, когда Николай нависает и упирается руками в её бёдра.
— Снова проклятие? Может, повезёт в следующий раз?
— Неужели ты готов прокатиться ещё раз?
— Однажды. Возможно, даже я захочу поездку подольше. Мне понравилось крепко обнимать тебя бёдрами. Только сначала ТО.
Оттолкнувшись, он оправляет пальто, приглаживает пятернёй волосы и улыбается.
Лиза вдыхает осенний влажный воздух и чувствует, как бешено колотится сердце.
И тут же хмурится на звонок телефона в кармане куртки. Сообщение от отца полно удивления и злости.
Кто-то ночью забрался в их семейную лавку и устроил полный погром.
***
Библиотека Академии встречает понурым и серым зданием, мокрым и потемневшим от дождя гравием и карканьем ворон где-то в выси неба. Правда, внутри сладковато пахнет тыквами и карамелью — любые беды и проклятия бессильны перед студенческими праздниками, тем более, скорым Хэллоуином.
Сегодня у многих день для самостоятельных занятий и, конечно, мало кто его проводит в библиотеке.
Куда приятнее устроиться в общих гостиных за игрой в Аркхэм, пить шипучий яблочный сидр и рассказывать таинственные истории.
Впрочем, Кристину это вполне устраивает. У них с Сашей, который решил присоединиться к ней в поисках, в полном распоряжении огромный библиотечный комплекс.
За янтарно-красным чаем, который Саша добыл только одному ему известными путями, оба перекапывают картотеку библиотеки. По высоким витражным окнам царапают ветви деревьев от разбушевавшегося ветра, навевая то ли тревогу, то ли сонливость.
Кристина всегда легко находила нужную информацию по учёбе. Невозможно помнить всё, но иногда надо просто знать, где искать. И вот как раз картотеку Академии она знает весьма досконально.
Увы, кроме общих фраз про то, что однажды духи воды и воздуха покинули этот мир, оставив некоторым волшебникам своё наследие, более подробной информации нет. А на некоторых полках вместо книг, которые могут дать какие-то подсказки, пустота.
Словно кто-то специально их изъял. Или убрал подальше.
Обхватив светло-зелёную и ещё тёплую пиалу, Кристина в очередной раз перебирает сухие странички библиотечного каталога.
Саша вынимает из рюкзака коричневый пакет с домашними сэндвичами и тёплыми булочки с корицей и увлеченно читает про различных духов воды и воздуха, когда-то населявших этот мир.
— Я бы так не смогла, — Кристину мутит от взгляда на еду. И это какой-то тревожный знак. Но что её поражает больше всего — то, как Сюзанна успевает всё и до сих пор не выгнала всю толпу из дома. Только порадовалась доставке еды утром и тут же снабдила Сашу перекусом.
— Ты про что?
— Про то, как Сюзанна обо всех заботится.
Саша вдруг хмурится и напрягается. Сейчас в неярком свете ламп под высоким потолком его волосы отливают тёмной медью, а черты бледного лица кажутся заостренными.
— Для неё это важно, — как-то очень аккуратно замечает он. — Она знает, как бывает по-другому.
— Как бывает, когда не заботятся?
Саша со вздохом откладывает сэндвич и поднимает на неё взгляд. Руки сложены замком на раскрытой книге, а лицо… Кристине вдруг становится не по себе. В нём словно мелькает злость пополам с горечью. За всё их знакомство таким она Сашу никогда не видела.
— Только не спрашивай её. Она, конечно, расскажет. Спокойно и легко, но не надо, прошу тебя.
— Прости, я вовсе не хотела быть настырной.
— Вот скажи, тебе, как милину, нужен воздух?
— О, конечно! У каждого мага есть своя слабость. Можно сказать, что многие милины страдают клаустрофобией. А сухри часто не любят холод. По крайней мере, я бы не хотела застрять в тесном и маленьком лифте.
— А в маленькой комнате без окон и света?
Мурашки бегут по коже, и даже в рыжеватом тёплом свитере становится неуютно.
Кристина помнит, как отец после смерти мамы просил не пользоваться лишний раз магией. Это было тяжко, та сама просилась наружу. Но она росла в просторном доме, за оградой которого начинался лес, а если надо — пряталась в мастерской дедушки и отдавала магию камням и кристаллам.
Она и представить себе не может, как это — находится долгое время в тесноте.
— Родители Сюзанны пропали без вести в экспедиции. Они занимались исследованием фауны северного моря, — Саша говорит неторопливо, но без пауз. — Просто однажды не вернулись. К счастью, у Сюз оказались родственники — сестра матери со своей семьёй. К сожалению, она была сухри и недолюбливала сестру.
— Никогда этого не понимала. К чему все эти размолвки между магами?
— Дело вовсе не в магии, а в людях.
Куда разрушительнее любых заклинаний человеческая зависть и жестокость. Сюзанна оказалась белой вороной — милин, да ещё со склонностью к пророчествам. Её старшему двоюродному брату казалось забавным загонять сестру в тесные помещения и запирать её там. А ведь ей было всего десять. И никто не обращал на это внимания. Она же… милин. Изгой в семье.
Кристина чувствует, что ей становится дурно.
— В пятнадцать Сюзанна сбежала из дома. Когда мы познакомились, я даже не сразу понял, что она — маг, так привыкла скрывать воду и воздух. А она шарахнулась от меня, как от огня.
Саша иронично улыбается и возвращается к чтению нудного и громоздкого тома про водяных духов.
Чай едва тёплый, а в большом френч прессе одна горьковатая заварка, так что Саша предлагает сделать перерыв, когда Кристина натыкается на очередной абзац про то, как раньше мир полнился духами, которые затем покинули этот мир.
Она водит пальцем по строчкам, хмурится, пытаясь понять, странна ли её догадка.
— Мы всё время видели это. Вот послушай, — она разворачивает к нему книгу.
Никто не знает, что стало причиной исхода, но мир опустел — леса, реки, озёра, горы и моря. Само волшебство, древнее, мощное, что двигало горы и направляло реки, ушло. Я смотрю на крохотные капельки воды, и отчаяние скребётся в моём сердце — неужели это вся та малость, что у нас осталась?
В таком случае проще уйти и самим магам. Люди забывчивы — им нет дела до того, что они не видят. Впрочем, я всё равно не смогу долго жить. Во мне холодная бездна и опустошенность. Духи ушли — а с ними и магия.
— И что? Да, это всем известно…
— Именно! С детства все знают — в какой-то момент магии стало меньше, а духов не стало вообще. Они ушли. Куда?
Саша явно понимает её идею и крутит её в голове так и этак. Но прежде, чем успевает озвучить своё мнение, в тяжёлые двери негромко стучат, и в библиотеку входит смущенный лекарь, сжимая в руках неизменную зелёную шапочку.
— Кристина, ты сегодня не сдала анализы.