Она только фыркает и быстро собирает раскиданные по широкому столу книги и собственные записи. Ей вовсе не хочется снова идти в лечебницу в резкий запах лекарств, подставлять руку под иглу и выслушивать сочувственные вздохи.
— Захар, ну не каждый же день, а. Я сегодня занята. Завтра. Поверь мне, вряд ли что-то изменится.
— Но как же… — он явно теряется. — У меня распоряжение, назначения. Да я быстренько, правда! Всего-то пару минут!
— Можешь вписать в свои бумажки, что всё сделал. Я не расстроюсь. Чёрт!
Кристина смотрит на сообщение от сестры и опускается на стул, не зная, что ещё будет дальше. Теперь по случайному совпадению или нет, но у них ещё и проблемы с лавкой. Так что она решительно отказывает Захару, который явно не знает, как противостоять такой буре, хватает сумку и выскакивает из библиотеки.
Она не замечает, как странно Саша провожает взглядом лекаря.
***
— Кто это сделал?
Лиза собирает рассыпанные камешки по коробочкам: обсидиан, аквамарин, прозрачные и фиолетовые кварцы, неровная слюда.
Весь пол усеян острыми осколками. Выпотрошены коробки с засушенной полынью и вербеной и обычными украшениями, разбито несколько витрин, а от разлитых по полу эфирных вытяжек резкий запах гвоздики. Поднявшись с колен, она пожимает плечами на вопрос сестры.
— Вряд ли вандалы. В конце концов, столько лет всё было тихо и спокойно. Я не верю в совпадения.
— Теперь у нас много работы и явные убытки.
Кристина изо всех сил пытается не падать духом. Хорошо, что в лавочке хранилось только самое необходимое, а основные запасы — дома. Отец на улице беседует со служащим Бюро, а тот с немного скучающим видом кивает и записывает показания в мягкий блокнот. От него пахнет мятной жвачкой и табаком. Весьма ядрено.
Вряд ли им сильно интересно, кто бы это мог быть — всего лишь одна из многих магических лавочек, к тому же, нападение явно совершено ночью, когда никого из соседей нет, а на каждом магазинчике отводящая глаза магия. Какие тут свидетели или показания очевидцев!
Лизе кажется, что кто-то методично влезает в их жизнь и разрушает её шаг за шагом. Сначала отказ тормозов на байке, который теперь стоит отогнать в ремонт, а теперь и семейное дело.
Сильный порыв ветра швыряет внутрь стылый осенний воздух и прибивает к порогу влажные тёмные листья, когда отец заходит в лавку, понурый и уставший. Невысокого роста, плотный, с колючей щетиной и грустными глазами. Он не производит впечатление делового человека, но это весьма обманчиво.
А ещё обе знают, как он искренне их любит, хотя и бывает временами резковат или слишком строг. Но сейчас он явно растерян, а пальцы мнут черный котелок. На правой руке до сих пор тускло поблёскивает обручальное кольцо.
— Лиза, Кристина, я…
— Пап, всё в порядке, — Кристина суетится за прилавком и ставит старенький чайник, находит чёрные вяжущие ягоды, отвар которых немного бодрит.
Как и мама, она считает, что неизбежная чашечка чая в трудной ситуации может придать сил. Или хотя бы дать время собраться с мыслями и притупить печали.
Вот только она сама выглядит уставшей и осунувшейся, словно нечто выжимает из неё все силы. Лизе не нравится идея, что её сестра добровольно пойдёт в руки тех, кто, судя по всему, всё это и затеял.
Но может понять, почему — всем им нужны ответы.
Втроём — встревоженный дедушка звонит несколько раз, но не готов сейчас ехать в город — они прибирают всё, что могут. Кристина несколько раз шатается и хватается руками за стены, но только сильнее одёргивает рукава под встревоженным взглядом сестры.
— Отцу не говори, — коротко шепчет. — Не надо, пожалуйста.
— Уверена? А если…
— Лиза-а, сейчас слишком много «если». Не сдавай меня в этот раз — в конце концов, сейчас я не смогу так легко и быстро вернуться.
Лиза едва не закатывает глаза. Кажется, историю о том, как она сболтнула родителям о том, что младшая сестра ускользнула на свидание в девятом классе вместо подготовки к сдаче переходного экзамена, Кристина будет припоминать ей до конца жизни.
Конечно, экзамен она сдала. Но искренне обещала отомстить — пришлось вернуться быстрее, чем хотелось.
Лиза остро понимает, что Кристина и правда может не вернуться. Всплывает в памяти жутковатое смазанное фото прикрытых тканью трупов, а затем и профиль, чтобы не так было заметно, Анны.
Смахивая с полок мелкую колкую стеклянную пыль, Лиза знает — потерять сестру она ни за что не готова.
— Думаю, на сегодня всё, — отец, пригнувшись, выходит из маленькой задней комнатки и оглядывает всё ещё просвечивающие сквозь порядок следы погрома.
— Пожалуй, — кивает Кристина. — Я завтра…. продолжу. И сверюсь с тем, что нам сейчас не хватает из запасов и для ближайших заказов.
— Тогда поехали домой? Я вчера утку запёк. Расскажете новости.
Лиза впервые за много-много лет слегка смущается перед ним, а Кристина делает вид, что её очень заинтересовало какое-то пятнышко на стеллаже. Ей проще промолчать, когда она теряется.
— Давай не сегодня. У меня ещё дела в городе.
— Это какие? — чуть ехидно уточняет отец, протирая руки тряпкой, от которой пахнет спиртом. — Что, у обеих?
— Мы тебе потом всё расскажем!
Лиза отлично понимает, что сейчас — самый тот шанс, чтобы ускользнуть, потому что иначе начнутся лишние вопросы и допрос с пристрастием, к которому она не готова, да и застрянут они тут надолго.
— Только не забывайте хоть что-нибудь поесть!
========== -23- ==========
Комментарий к -23-
Даже если эта глава никому не зайдёт, я сама её ждала) И написать, в том числе.
Музыка:
Abney Park - Aether Shanties [2009]
11. Too Far To Turn Back
(https://music.yandex.ru/album/1380545/track/12706113)
Около восьми лет назад
— Ты подводишь семью, Кирилл.
В голосе отца звучит раздражение пополам с неодобрением. Он явно дожидался его в гостиной, видимо, желая поговорить наедине без матери. Кирилла это поражает — в конце концов, он мог и не вернуться до утра.
В следующий приезд он лучше снимет дешёвый хостел, чем остановится у родителей. Мама, конечно, расстроится, но общение с отцом становится уже невыносимым. Тот считает, что знает всё лучше всех.
Кинув влажную от английских дождей куртку на кресло, Кирилл сам садится на мягкий подлокотник и закуривает.
— Каким образом?
Роман Ард разливает на два стакана херес и подталкивает один стакан вперёд по вычурному журнальному столику из какого-нибудь дорогого каталога, в котором наверняка даже цен нет.
— Мы все считаем, не дело потомственному сухри тратить себя на грязную работу стража.
— Думаю, это мой выбор. И кто эти загадочные все?
— Я, тётя Энн…
— Ясно. А ты никогда не думал, что мне правда нравится то, что я делаю?
Кирилл не лукавит. Пусть сложно, пусть Шорохов порой изводит до изнеможения, пусть не всё даётся сразу, но он чувствует себя на своём месте и искренне верит, что может стать хорошим стражем.
Отец некоторое время молчит.
— Иногда надо делать не то, что тебе хочется, а то, что ты должен. Послушай, я ещё могу договориться о принятии тебя в Академию. В Москве или Англии, неважно.
— Я их скорее сожгу, — честно признается Кирилл. — В мире теней мой огонь хоть полезен.
— Я не одобряю…
С него хватит. Кирилл хотел бы, чтобы всё было по-другому. Он помнит, как когда-то отец его учил многому. Брал с собой на рыбалку, в путешествия на машине, угощал пивом. Проблемы начались, когда магия огня всё больше вырывалась из-под контроля, а Кирилл просто не знал, как с ней справиться.
Он хотел бы, чтобы отец им гордился.
Вот только для того стать лучшим среди изгоев — скорее провал, нежели достижение.
Так что, схватив куртку, Кирилл просто выходит из гостиной, чтобы собрать вещи. Лучше хостел, чем родительский дом.
***
В мире теней сейчас пахнет мокрой осенней листвой и подгнившими яблоками в корнях деревьев. Кирилл вертит в руках одно из них, серое и твёрдое, принюхивается к горьковатой кожуре в мелких пятнышках и откидывает в сторону.