— Я вижу Сару, — обрадованно восклицает Изабель. — Проведи свою встречу, а мы подождём тебя за бокалом Маргариты. Николай тоже тут? Я буду рада его видеть.
— Здесь, — вздыхает Кирилл, понимая, что выгнать теперь родителей из клуба выше его сил. — Только, пожалуйста, будьте… настороже. Сейчас в Москве неспокойно.
— Именно об этом я хотел бы с тобой поговорить, — вдруг сообщает отец к искреннему удивлению Кирилла, который совсем не ожидает какой-либо осведомленности московскими делами. — Давай потом, раз у тебя пока нет времени на собственных родителей.
Поставив жирную точку, похожую на кусок льда, в их и так натянутых отношениях, он уходит к жене, которая уже вовсю радостно щебечет с Сарой за одним из столиков.
Когда-то Изабель искренне считала, что они могут стать отличной парой с её сыном. Ни на чём не настаивала — это совсем не в её духе, но Кирилл знал об этом. Проблема в том, что он относился к Саре всегда только как к сестре.
И сейчас, глядя на её приятную улыбку, ореол светлых волос, тонкие серебряные браслеты на запястьях, ощущает только лишь тоску и разочарование. Ради каких идеалов она продала их всех? А, главное, кому?
— Эй, ты что, на мою сестру засматриваешься?
Даня появляется из-за спины. Обвешанный какими-то амулетами с ног до головы, с явственным запахом благовоний и следами хны на лице и руках, он запрыгивает на соседний стул и тычет в меню.
— Мне «Мохито». И рома побольше!
Кирилл оглядывается — пока ни девочек, ни Сони с Димой, так что он решает воспользоваться моментом и узнать что-нибудь про его сестру.
— Даня, ты не знаешь, у Сары в последнее время были какие-нибудь проблемы?
— Ну ты спросил! Я же почти всё лето в разъездах по экспедициям. Только заскакивал домой за сменой одежды.
Над следующим вопросом Кирилл раздумывает совсем недолго, отринув тактичность подальше в глухой погреб совести. Сейчас не время для хождений вокруг да около.
— Ты не знаешь, она с кем-то встречается?
— Решил приударить? — хитро подмигивает Даня. — У вас же уже не сложилось однажды. Но ты всё равно опоздал. У неё точно кто-то есть, но я понятия не имею, кто, это вроде как её дело. О, отлично!
Он с удовольствием тянет через трубочку мятно-прозрачный коктейль, вертит в пальцах разноцветный зонтик и довольно улыбается, явно вспоминая какие-нибудь бескрайние пляжи у океана и тёплый песок в ладонях.
В клубе становится оживленнее, а музыка громче и бодрее — под вечер подтягиваются и стражи с патрулей, многие — с друзьями или знакомыми. Кирилл ощущает смутную тревогу, но никак не может определить причину беспокойства. Что-то скребётся внутри коготками волнения — но не тень, сейчас притихшая. Только в ударах сердца немного колкая боль.
Кристина с Лизой приезжают едва ли не за пять минут до встречи, обе чем-то явно огорчены.
Кирилл поневоле вспоминает всё, что он видел сегодня в лаборатории, и не представляет, как сейчас спокойно смотреть на то, что Кристина уйдёт с теми, кто, возможно, всё это организовал.
В сумраке клуба и отсветах красноватых фитилей свечей на барной стойке кажется, что её волосы горят янтарным цветом с прожилками искрами. Сегодня вместо клетчатого платья и тёплых рыжих юбок на ней простые джинсы и свитер, и куда очевиднее сходство с сестрой.
Ему она кажется хрупким чёрным мотыльком, которого хочется уберечь от любого огня. Вот только что ждёт мотылька, который сам впустил в себя пламя и зыбкие тени?
Кирилл прижимает палец к губам и уводит её за руку в заднюю комнату, плотно закрыв дверь. Здесь и душно, и тесно, но это неважно.
Он осторожно прижимает её к стене, утыкается лицом в шею и шепчет:
— Не уходи. Мы найдём выход.
Она жмётся к нему, и он чувствует, что её пальцы чуть дрожат.
— Сегодня ты не ответил на мой вопрос. Сколько прожили те ребята? Ответь, пожалуйста.
— Около трёх недель.
— Я не хочу так. Я не хочу, чтобы у нас было так мало времени. Отпусти меня сейчас, чтобы однажды мы снова смогли посмотреть на звёзды из твоего окна.
Кирилл отстраняется и смотрит на неё, любуется, словно видит в первый раз.
— К тому же… они ведь правда вас арестуют. Я справлюсь. Мы же всё придумали.
— Помни — ты не одна. Это самое главное. Два дня — не больше.
Когда они выходят из комнаты, Николай уже беседует с Соней в ВИП-зоне на втором этаже за их любимым столиком. Он ничем не выдаёт какой-либо осведомленности об её участии в экспериментах над магами и говорит тихо и спокойно.
Соня мило улыбается и чуть прищуривается на Кристину то ли изучая её, то ли уже легонько применяя магию по проникновению в сознание, хотя Кирилл не ощущает привычного царапания или шороха в голове.
— Здравствуй, я Софья и хочу тебе помочь. У нас в Управлении разработаны отличные целительские программы и работают лучшие специалисты.
Клетки. Кушетки с ремнями. Выцарапанные надписи. А Кристина кончиками пальцев касается запястья Кирилла, как опоры и в последнем прикосновении.
— Это ведь не займёт много времени?
— Пара дней. Я верю, что мы справимся. Пойдём, сегодня отвезу тебя, а завтра начнутся процедуры.
Николай и бровью не ведёт, хотя что у него, что у Кирилла очень много сомнений и вопросов к этим самым процедурам. Но сейчас им надо не просто бросить обвинения Соне и Диме, которого тут и нет, но докопаться до правды и узнать — как побороть яд теней в крови, который медленно убивает.
— Соня, головой за неё отвечаешь, — Николай поднимается с дивана одновременно с ней.
— Не переживай так, она в надёжных руках. Расскажи мне пока об Академии, милая. Как проходят занятия?
Кристина не оборачивается, пока спускаясь за Соней по лестнице и тихо отвечает на её вопросы. Спокойно проходит мимо напрягшейся сестры, лишь качнув головой, — не останавливай.
Кирилл хмуро смотрит сверху на клуб и никак не может отделаться от ощущения, что что-то не так. Он находит взглядом Даню за барной стойкой, который уже кому-то рассказывает очередную историю и наверняка делится тайнами магии.
Он видит родителей за одним из столиков. Изабель устало прикрыла глаза и теперь сжимает руку мужа, как надёжную опору в мире, где у неё не так много сил.
Саша в намотанном до подбородка огромном шерстяном шарфе пьёт чай и подставляет какую-то книгу под неверный свет прожекторов. Рядом с ним Лиза, перегнувшись за стойкой, что-то шепчет ухмыляющемуся бармену, она вполне может перемахнуть за стойку и занять место рядом с ним.
Что-то не так.
— Коля, у тебя нет ощущения опасности?
Николай бесшумно возникает рядом и следит за взглядом Кирилла, но не видит ничего необычного или подозрительного.
— Ты же знаешь, я всегда подозреваю что-то плохое. Но сейчас… да нет вроде. О, твои родители всё-таки здесь.
— Да. И даже….
Кирилл крепко сжимает перила вмиг ставшими ледяными пальцами и хрипло поясняет.
— Коля, здесь все.
— Что?
— Саша, Даня, мои родители, Лиза. Это фулл хаус наших близких.
Наверное, догадайся он чуть раньше или обрати ещё хоть кто-то на это внимание, они бы успели сделать хоть что-то. Выставить щиты, подготовиться.
Воздух замирает, мигают неисправно прожекторы и подсветка на баре.
Клуб заволакивает мрак и темень, в которой тут же вспыхивают язычки пламени, освещая лица. Тихий шелест и шорохи, свист ветра и запах дыма по всему помещению, слышатся вскрики и удивленные вопросы между битами музыки.
— Стражи, в круг!
Николай перекрикивает даже музыку и уже сбегает по лестнице, Кирилл за ним.
Кажется, что тени везде.
В темноте с колыханиями и вспышками огня мелькают смазанные движения стражей, но их всех слишком мало.
Тени лютуют по всему клубу. Они впиваются в магов, жадно питаясь их силой, рвутся к человеческой плоти, жаждут крови и свободы в мире людей. Стражи сбиваются с ног, заталкивая их обратно заклинаниями, огнём и землёй, собственной болью в ноющих ладонях, заговоренными и закаленными кинжалами.