Силуэты вокруг вытягиваются и плывут. Он видит, как из глаз Кирилла, с его плеч, рук и груди стекают густые тёмные чернила, а каждое движение оставляет в воздухе чёрный всполох.
Пёс низко рычит, один бок гниёт, и сквозь плоть и копошащихся червей видны изогнутые белые кости, шерсть слиплась от крови, а с клыков капает ядовитая слюна. Сам Шорохов — калека с обрубком ноги, а из-за плеч скалятся тени тысячью острых игл-зубов.
— Коля! Что с тобой?
Голоса растягиваются и теряются, и Николай закрывает глаза. Он слушает не взволнованные крики — а тихий и оттого безмятежный стук дождя по окнам кабинета. В его шорохе прячутся воспоминания о тысяче осенних ночей с запахом глинтвейна, огоньками свечей и смехом в чьём-то доме.
Когда он открывает глаза, то первым делом видит Кирилла, который стучит ящичками шкафа в поисках эликсира, который прописали лекари. Не слушает возражений и быстро болтает в узкой высокой колбе смесь. Он никогда не любил алхимию и зельеварение, но знает наизусть все рецепты, которые выписывают Николаю.
Никаких чернил, гниющей плоти или теней.
А Шорохов выглядит на удивление обеспокоенным. Подрывается со стула и шагает по кабинету без всякой трости, хромая на больную ногу. Коротко уточняет:
— Что произошло?
— Это похоже на то, что было сегодня в мире теней. Глюки с кошмарами. Я в порядке.
— Ты себя со стороны видел? — едва ли не хором говорят Кирилл с Шороховом.
Николай сдерживает нервный смешок и прячет улыбку за глотком эликсира, раздираемый в сердце противоречивыми эмоциями. Ему ещё тяжело осознать, что так много было сделано из-за гордыни и прошлых обид двух стражей, которые что-то не поделили. Шорохов никогда не признавал слабости, а Олег поддался тени, не смог ей противостоять и вряд ли оправдал ожидания.
Всё дело в людях и их предрассудках, как любит говорить Саша.
Но сейчас, глядя на то, как Шорохов обеспокоенно мечется по кабинету, явно размышляя про все события, Николай понимает, что он не просто так появился в клубе. И только тогда, когда и сам маг-тень. Когда обоих его учеников раскидали, как щенят, и зажали в тиски перед смертью. Словно Олег довёл атаку до опасного и крошащегося края, но остановился в последний момент, стоило появиться Шорохову.
— Игорь Евгеньевич, а вы что-то знаете о магии крови?
— Не так много. Ею когда-то интересовался Олег, но забросил. Слишком сложная и опасная штука, которая требует непростых ритуалов и отдачи от самого мага. Это было ему не по зубам.
Телефоны у всех троих взрываются оповещениями — Варя настойчива и дотошна. Да и тянуть нет смысла. Сидя в четырёх стенах они много не надумают. И все трое по очереди покидают кабинет. И вслед им семенит чёрный пёс.
***
Ночь заканчивается, когда на улицах гаснут фонари, а из окрестных лавочек разносятся ароматы свежей горячей выпечки. Николай чувствует себя немного выжатым, но спать на удивление не хочется. Он стоит у перил набережной, одна нога упирается в кованые завитушки, и наблюдает за сероватым и тусклым небом. Сейчас дождя уже нет, но от холодного ветра хочется плотнее закутаться в тёплое шерстяное пальто и обмотаться шарфом.
Стражи едва не устроили бунт, когда Яков громогласно заявил, что они никчёмное отродье мира теней, а он теперь усиливает патрули боевых милинов и вводит ограничения на возможности сухри.
Но Николай спокойно заметил, что от этого теней меньше не станет. Что бы ни затевал маг-тень в своей полуразрушенной башне, которая вот-вот падёт, — близок к этому. И раз Григорьев так хочет доказать, как никчёмны стражи и затеять очередную битву, то они сами уйдут с улиц.
Кажется, такое решение удивило даже Якова. Как и всех рядом.
— Не думайте, что вы останетесь без присмотра, — усмехнулся Николай. — Разве не этого хотелось? Мы испаримся на несколько дней. Никаких патрулей — по крайней мере, в городе. Знаете, как говорится? Уйди в тени — стань стражем. У Олега не будет врага, с которым он хочет сражаться.
Кирилл, который молчаливо сидел рядом, тихо шепнул:
— Ты уверен, что об этом не узнает Соня?
— Конечно, узнает. Вот и посмотрим, что они будут делать.
Якову потребовалось выкурить целую трубку под колкими взглядами стражей и тишиной с тиканьем настенных часов, прежде чем коротко кивнуть. И только бросил, что разговор о праве на руководство Службой не закончен. И при присутствии Шорохова в конференц-зале смотрел он при этом на Николая.
Уже после его ухода Аманда обещала достать дела по пропавшим магам и документы о магии крови. И приставить слежку к Диме. В отличие от Якова она не была ослеплена своим секретарем и только досадовала, что пропустила нечто важное. Он умел втираться в доверие.
Кирилл уехал к Дане — он не хотел, чтобы тот был один, но уверился, что кошмаров и видений у Николая больше нет, и напомнил про очередную дозу эликсира.
И теперь Николай встречает утро с мыслями о том, кто первым успеет сделать ход — Олег Григорьев, ставший одержимый тенью, или они сами?
Он не сразу слышит шорох шин за спиной по влажному асфальту и коротко оборачивается, когда хлопают дверцы машины лекарского белого фургончика, из которого выпрыгивает Лиза в накинутой на плечи тяжёлой куртке и с термосом.
— Так и знала, что найду тебя где-то около работы.
— Могла позвонить.
— Ты не отвечал на сообщения. Как будто не понимаю, что и так забот хватает. Просто мне почти по пути домой, уже метро скоро будет работать. Хотела узнать, как ты. И сказать, что в клубе разобрались, как смогли. Все разъехались по домам или клиникам. Кроме погибших.
Она присаживается рядом на перила, ноги в высоких ботинках не достают до асфальта со скопившимися тёмными листьями. Пошарив по карманам, выуживает из одного помявшуюся сигарету. Николай замечает проступившую через бинт кровь, скорее всего, надо поменять повязку и обработать рану, но она отмахивается и только ёжится в одном топике.
— Где твой свитер или что-то более тёплое, чем этот изящный топ?
— Кажется, я сунула его какому-то парню. Ему было нужнее, поверь. Как Кирилл?
— Не думаю, что ему будет просто смириться со смертью Сары. И уж тем более милостиво простить того, кто это затеял. Ты хотела знать — я в порядке.
— Хорошо. Надо домой ехать, завтра… точнее, сегодня будет тот ещё денёк.
Сейчас её взгляд почти вровень с его, от неё пахнет лекарствами и ментолом, волосы спутаны в торчащем во все стороны узле.
— Поехали со мной, — предлагает он.
— Честно говоря, я мечтаю о том, чтобы поспать в своей постели и долго стоять под горячим душем. У Сюзанны прикольно, но я лучше к себе.
— Я говорил о своём доме.
— О! Это, конечно, отличное предложение, но мне надо переодеться, да и спать осталось несколько часов. А потом я еду к отцу с дедом. Разгром лавки мог их сломить, особенно дедушку.
— Если я могу чем-то помочь…
— Ник, я справлюсь сама, правда. Бывало и хуже. Но спасибо.
Докурив сигарету и пихнув окурок в крышку пачки сигарет, Лиза ловко спрыгивает на мокрый асфальт и поднимается на цыпочки для короткого поцелуя.
Николай за последние романы привык к тому, что женщины быстро входят в его жизнь и начинают занимать там пространство, порой даже излишне назойливо и настойчиво. Он почти ожидает того же от Лизы, и тем больше удивляется, когда она действительно уходит, бросив короткое “пока”.
Что ж, по крайней мере, он точно сможет навести дома порядок. Потому что сейчас даже не может вспомнить, когда точно последний раз заскакивал в собственную квартиру.
========== -25- ==========
Комментарий к -25-
К Лизе: The Baseballs - Bleeding love (https://music.yandex.ru/album/95495/track/473570)
К Сюзанне и Саше: Diamantta Spaillit (Geny.G remix) (в ВК есть)
К Николаю и Кириллу: Emigrate - Born on my own
(https://music.yandex.ru/album/2343584/track/20574663)
Около трёх лет назад
Лизе нравится сад вокруг дома, заметенный рыжеватой осенней листвой.
Ярко подсвеченная уже холодным солнцем, она как рассыпанное ржавое золото. А от шагов из-под ботинок вспархивают желтоватые светлячки. Пока ещё не такие яркие, как в ночи, когда их тонкие ломкие крылышки кружевами светятся серебристым сиянием.