В отличие от подруги Веры, Лилия Михайловна внимательно слушала всё, что говорилось на заседании, потому решила взять слово. Не меняя расслабленной позы, красавица Лиличка произнесла:
- А вы, собственно, почему, Пётр Лаврентьевич, к Вере Григорьевне обращаетесь? – Тщательно подведённые серые глазки вопросительно уставились в спину председателя, всё ещё изучающего карту.
Пётр Лаврентьевич резко обернулся, и Вера Григорьевна заметила в его глазах грусть. Руководитель пристально посмотрел на вопрошающую, да так, что всем показалось, будто бы она оторвала его от самого важного в жизни дела. Это ничуть не смутило Лилечку, уверенную в своей власти над сильным полом.
Никто бы не устоял, имеются в виду мужчины, перед таким вот колдовским очаровывающим взглядом, коим женщина одарила начальника. Никто, за исключением Петра Лаврентьевича. Во всём огромном мире его интересовала только одна дама, и он плевал на всех красавиц планеты с высокой колокольни.
- А к кому ещё? – Пётр Лаврентьевич сделал глубокий вздох. Не любил он спорить с женой пару лет назад приехавшего из Кишинёва Дорина Ивановича. Связи этого хлыща простирались намного дальше связей самого Петра Лаврентьевича. Обижать дражайшую жену такого человека было не только неразумно, но и опасно.
- Как к кому? – Лилия сделала большие удивлённые глазки. – К Максиму Артуровичу, конечно. Он же у нас по делам молодёжи. Значит, и «Буревестник» по его части.
От последней прозвучавшей фразы Вера Григорьевна вздрогнула. Так сильно, что Макс, наконец, перестал атаковать её ноги. Впрочем, скорее всего, его тоже задела весть о «Буревестнике». Только он, в отличие от Веры Григорьевны, подумал не о печальной истории пресловутого пионерского лагеря, а о том, что на горизонте замаячила какая-то работа. Максим был уверен, что пришёл в этот мир не для того, чтобы ишачить, потому весь напрягся и подтянул свои длиннющие ноги ближе к телу.
Вера и Лиля довольно переглянулись, видя замешательство парня. А Пётр Лаврентьевич задумался. Надо было как-то ювелирно решить проблему. Если Лилия Михайловна выскажет свои соображения мужу, придётся доверить важную миссию отделу Максима. А этот… санаторий, уютно расположившийся на территории Городского Совета, оказался неспособным ни на что. Абсолютно ни на что. С другой стороны, связи Дорина Ивановича шире, нежели связи родителей Макса. Если кто и в силах приструнить бездарного поддонка, так это он.
- Аргументируйте, Лилия Михайловна, - со всё нарастающим напряжением попросил Пётр Лаврентьевич.
На самом деле, все знали, что Лиличке, так называл её муж, никакие аргументы не нужны. Если она ляпнула какую-нибудь чушь, уже скоро оная воплощалась в реальность, потому что, по мнению Дорина Ивановича, его Лиличка самая красивая, самая мудрая и самая смышлёная. В городе уже успешно развивалось несколько Лиличкиных идей, которые она подала на заседании в перерыве между изучением своих ухоженных пальцев, унизанных дорогущими колечками.
В данном случае было без вариантов. Всё логично, кому как не сотрудникам Отдела по делам молодёжи заниматься пионерским лагерем. Можно, конечно, поспорить, отдел, ведающий культурой, спортом и образованием, тоже в теме, но лишь до тех пор, пока Лиличка не решит иначе.
- С удовольствием. – Лилия Михайловна ободряюще посмотрела на подругу. – Как известно, на носу у нас каникулы. И, если вы помните, Пётр Лаврентьевич, именно в этот период образование и спорт особенно активизируются. Забыли, что у нас намечен Всесоюзный чемпионат по гребле? А областной чемпионат любительских футбольных команд? А шахматный турнир республиканского значения? Помнится, вы на отдел Веры Григорьевны повесили организацию городского спортивного лагеря. Я уже молчу об образовании. Ремонты школ, олимпиада физиков и химиков. По культуре вообще бездна мероприятий. Вы же намереваетесь тут у нас туризм развивать. Надо местные достопримечательности вычухивать, дабы было что гостям показать… - Лилия Михайловна намеревалась продолжить длинный список дел, накинутых на отдел подруги, однако, Пётр Лаврентьевич остановил её жестом.
- Достаточно, - устало сказал председатель горсовета. – Ваша мысль предельно ясна. К большому моему сожалению, вы правы.
Пётр Лаврентьевич присел в голове стола, устало потёр лоб. Чиновник понимал, что снова придётся уступить этой фифочке, к слову, женщине не глупой, знающей себе цену и умеющей любые обстоятельства оборачивать в свою сторону. Вот и пришла пора приструнить Максима и его команду.