Селяне.
Слуху не верить, зрению тоже –
День так долог, а возьмёшься за дело,
так и узнаешь что день ничтожен,
И много успеть, живя верно да смело!
В труде да в привычке,
Послаблений не зная!
Ирене провожает завистью Селян. Они спешат, суетятся, им есть куда и ради кого…
Ирене.
Всё так похоже и безразлично,
Не веря, живём, на богов уповая?!
Ирене берёт ведро, идёт к калитке, оттуда на тропку. Самые расторопные уже обернулись за водой, а ей же некуда спешить.
Сцена 1.4
Ирене идёт за водой. Она не торопится, ей некуда спешить, она идёт спокойно, неспешно. Для неё это лучшее время дня – есть время погрузиться плотнее и надёжнее в свою тоску, в свою скорбь.
Ирене.
Жизнь, какая долгая, боги!
Ну зачем вы так жестоки?
Я обнимала своих дочерей,
О разделении боли моля.
Но ответом – смерти метель,
А им холодная земля.
Оглядывается на отдалённый холмик в дали, тот синеет в утреннем свете.
Чудилось даже: вот знак богов!
Услышали, узнали мою мольбу!
Но тишина громче слов,
И я вот я стою на ветру…
Голос её дрожит. Кто-то впереди кивает ей, но Ирене не замечает – ей всё безразлично.
Впереди телега, а в ней:
Тела моих дочерей.
Нет, не делится хворь,
Нет, ни снисходят боги!
Через зимы тоска и боль,
А те, кто выше лишь жестоки.
Доходит до колодца. Руки действуют сами, Ирене не отвлекается от своих мыслей, руки хорошо знают труд.
Не верю богам, они далеко.
А я живу… зачем? Сама не знаю.
Боги! Жестоки, глухи, но –
Вечны они, а мы умираем.
Набрав воды, идёт прочь от колодца той же привычной равнодушной дорогой.
Сцена 1.5
Солнце уже яснее проступает в небе, Ирене идёт обратной дорогой. Настроение её чуть меняется. Она усмехается своим мыслям, идёт чуть быстрее.
Ирене.
Серое платье, серое –
Как жизнь моя, как каждый день.
Перехвачено заплаткой белою,
Я сама хожу как тень.
Незаметно, удобно и блеска нет,
Ах, зачем я не оставила свет?
Когда-то босая была и легка,
Но скоро предаст меня даже рука.
Волосы лентой – так к работе ловчей,
Не сседели они до серости, но
С каждой весной они всё светлей,
Проступает серебро.
Бодрый шаг её замечают Селяне. Теперь, встречаясь с нею, кивают быстрее и решительнее. Ирене отвечает на кивки.
Серое утро, серая жизнь моя.
Платье серое, пообвыкла-сжилась.
И ничего не украсит меня,
Я от цвета отреклась.
Все ушли, кого любила.
О ком молила да просила.
Все ушли, здесь только я.
И сереет жизнь моя.
Ирене почти дошла до своего дома.
В волосах серебро,
Утро серее день ото дня.
Но это всё жизнь… ничего.
Ей уже не печалить меня.
Резко останавливается. На её пути Пилар. Жрица не проходит, не отступает, а стоит, глядя на Ирене, точно ждала её.
Сцена 1.6
Пилар – жрица без возраста, отдалена от других жителей. Они не шарахаются от неё уж совсем, но держатся на почтительном расстоянии. Чуть ближе к ней держится Наместник, но и тот стоит, склонив голову, точно опасаясь Пилар.
Ирене, не ожидавшая такой встречи, чувствует себя неуютно, потому что взгляд Пилар прикован к ней…
Селяне (меж собой, уже привычно, ведь обсуждается это не в первый раз, и даже не второй…)
Нет, не жрица наших богов,
А ведьма! Ведьма она!
Да, помогает, в мольбе не жалеет слов,
Но в глазах её что? Ужас да пустота!
Ирене.
Пустота жизни моей да судьбы,
Пустота… кто дочерям моим питьё давал?
Они умирали, были слабы,
Кто молился? Пусть Бог молчал,
Но Жрица делила со мной все сомненья!
Селяне.
Помогает раненных в их болезнях,
Помогает и в делах других,
Но ведьма она! Не жрица, нет,
Не пристало ей быть в стане своих,
Не несёт она богов верный свет…
Пилар не замечает слов Селян. Она стоит, глядя на смущённую таким вниманием Ирене, пытающуюся защитить Пилар, хотя Пилар и внушает ей самой недоверие и даже ужас.
Ирене.
Кто варил? Кто собирал траву?
Кто исцеляет чужие печали?!