Ирене.
Холодно… как холодно мне.
Что же это? Я на горе.
В памяти, холодом прохваченной,
Согласие моё да темнота.
Права Пилар или я одурманена,
Неужели богу буду нужна?
Туман поднимается выше. Ирене дрожит от холода и страха.
Страшно… и холодно тоже.
Эй, люди! Вы, внизу!
Холод дразнит, ранит кожу,
Не знаете вы, что я вас спасу.
Нет ответа. Люди и правда не знают.
Холодно, боги! Видите меня?
Холодно, холодно мне!
Что значите вы? Что значу я,
На этой безумной горе?
Туман достигает вершины горы.
Видите вы – я не строптива,
Куда указали, туда и пошла.
Я склонилась перед силой,
Но неужели я ей нужна?
Туман достигает её ног.
Страшно… холодно тоже,
Эй, люди? Хоть кто-то внизу…
Холод дразнит, ранит кожу,
Не знает вы, что я вас спасу.
Опускается на колени, зажмуривается, готовая к смерти.
Сцена 3. 2
В тумане проступает змеиная фигура Кукулькана.
Кукулькан.
Плотный серый туман,
А за ним темнота.
Это идёт Кукулькан,
Чей дом пустота.
По склону, то выше, то ниже,
Всё плотнее… уж тяжко дышать.
Нужно идти, а шаги к смерти тише,
Однажды я не смогу прощать.
Туман исчезает, полностью обращаясь в огромную змею, что кольцами оплела вершину горы и сомкнулась у Ирене.
Они не верят мне,
А значит, я слабею.
Я блуждаю в полусне,
И гнев мой для них недоверие.
Я всего лишь туман,
Тихий ужас, необратимый,
Что поднимается над миром-могилой,
Я уже здесь. Я – Кукулькан.
Змеиные кольца свиваются в едином движении, стискивают Ирене.
Сцена 3.3
Ирене открывает глаза. Бесконечно светлое облако вокруг неё, и сама она легка-легка… свет даже оглушает её со всех сторон. Змеиное тело держит её над миром, над целым миром, и Ирене совсем не страшно.
Голос змеи больше не похож на шипение или шёпот. Всё кончено. Ирене даже замечает, что у змеи есть небольшие крылья и что-то от птицы.
Кукулькан.
Дитя моё, одно из неловких душ,
Что я проклинаю и люблю,
Вскормленное среди обид и стуж,
Над тобою я слёзы лью.
Смерть бесконечна, как бесконечен полёт
Над миром, что тлеет и живёт в новом свете.
Смерть – это крик, и каждому своё черёд,
Каждому боль и прощенье как кольцо жизни и смерти.
Дитя моё, усни навечно.
Дитя моё, жестокости больше нет.
Дитя моё, душа твоя беспечна,
Ей так мало лет…
Глаза Ирене и правда закрываются. Она чувствует какое-то непостижимое счастье и лёгкость. Ни страха. Ни обиды, ни тягот нет. Она сворачивается в змеиных кольцах-облаке и замирает.
Не бойся вечной темноты,
Не бойся пустоты – она не тронет.
Не бойся исхода судьбы,
Страх ничего не стоит.
Не бойся сна, не бойся бога своего,
Не бойся людского мира,
Не бойся ничего… сон в конце всего,
Он последняя сила.
Ирене не сопротивляется. Ленность одолевает её и ей всё равно, что сейчас с её телом, и что они летят над целым миром, или на то, что туман сползает вниз, и снова могут жить другие. Всё не имеет значения.
Дитя моё, усни навечно,
В прощении и проклятии.
Душа твоя ещё беспечна,
И мир беспечен – ему хватит
Чужих имён и жертвы тоже.
Я тот, кто спасёт и уничтожит,
я тот, кто однажды не простит.
Я – Кукулькан…
Воды мои и ярость пока ещё спит,
Я сам во сне, пока ещё туман.
Ирене пытается дёрнуться, пробудившись, глаза её, вдруг широко распахнутые в ужасе, наполняются слезами и страхом, но облачные кольца змеи поглощают её и она испаряется в них, погружается навечно… слабый вскрик её тонет в кольцах змеи.
Сцена 3. 4
Рассвет. Солнце. Пилар смотрит на вершину горы, с которой сползает туман, словно наряд. Всё кончено. Свершилось! Сколько-то ещё выиграно времени.
Пилар.
Боги, простите меня!
Если есть в том мой грех.
Но я боюсь за всех,
Всё беру на себя.
Великий Змеиный Бог,
Сегодня ты отступил.
Я знаю твою поступь дорог,
Я знаю – ты погубил.
И знаю тоже, что ты придёшь,
Знаю, что ты всех убьёшь,
Но это будет не в этот день.
Пока ушла от мира твоя тень…
Пилар снова держится за дверной косяк. Ночь далась ей тяжело.