Хотелось бы больше сказать, да от всего сердца, но знала что ведьма старая всех этих нежностей не приветствует. Вот и пришлось так сухо прощаться, глаза старательно пряча, чтобы блеска в них не видно было. Надеюсь не пропадет без меня, старуха.
- Вот дуреха, сколько не говори, а всё одно в голову бестолковую втемяшила, - продолжила причитать ведьма, а я лишь натянуто улыбнулась. - Стой, Амалия, дай на дорогу на костях погадаю. Всё спокойней будет.
Я вздрогнула, заслышав имя, что столько лет лишь в воспоминаниях мелькало. Само собой, что темной ведьме, рассказала обо всем что со мной произошло, врать себе же дороже вышло. Так и получилось, что бабка единственная во всем мире знала мою историю. Иногда, в особо серьезных случаях, даже по имени называла, но в основном ограничивалась «дуреха» и «девка».
- Что бы они тебе не сказали, всё равно уйду, - забубнила упрямо, внутренне сжимаясь от восторга.
- Меня не слушаешь, магию услышь. На которую радеешь постоянно, - и развернувшись направилась в самую дальнюю комнату.
О бабкиных костях в деревне легенды ходили. Конечно, не о тех, что она с трудом передвигает, а о волшебных. Мол они отвечают на любой вопрос, всё пред ними открыто и прошлое, и будущее. Самая могущественная магия что есть в нашем мире, только читать надо уметь, а это далеко не каждый может. Сколько не просила старуху научить, всегда отказывает. Говорит, магия уж слишком темная, почти некромантская, не готова ещё к ней.
«И никогда уже не приготовлюсь», - подумалось с неожиданной тоской. Откажись от мести и столько успелось бы! Научи старуха меня всему что сама знает, да передай силу, такие вещи стали бы подвластны, что дух захватывает. Где-то глубоко внутри, я знала, почему бабка не хочет развивать мой дар дальше. Я сама чувствовала силу, что разливается внутри и насколько она огромна, но пока всё моё существо поглощено местью, ни чем другим не горю. Опасно передавать мне силу, опасно, сама пропаду да и мир за собой потащу.
Дверь со скрипом отворилась, открывая взору комнату старой ведьмы. Мне здесь приходилось уже бывать, хоть и не часто. Бабка не любит лишних гостей, свято оберегая свой уголок. К слову, обустройство тут минимально: узенькая продавленная кровать, обшарпанный стол, окно без занавесок, покосившийся шкаф и почти разваленный стул. Но сейчас обстановка волновала не так сильно, как то что пряталось за темной шторой, почти наполовину урезая пространство комнаты. Вот там бывать ещё не доводилось, за ширмой находились колдовские атрибуты старухи, ожидаемо, что непутевую девку, туда не пускали.
В закутке было темно словно в аду и до страшного тихо. Так, что даже копошение мышей под половицами, больно резало по ушам. Вездесущий Гарпагон за нами в колдовскую обитель не последовал, решив остаться снаружи. Нехорошие воспоминания у его от этого места, ведь именно в этой комнате его убили и воскресили, привязав к себе вечным служением.
В центре небольшого помещения стоял добротный, круглый стол, а по стенам расположилось множество полок с травами, снадобьями, камнями и колдовскими книгами. Бабка куда-то быстро юркнула, погремела и резко вспыхнула несколько огарков черных свечей. Взмахнула и на столик легла темно-сливовая скатерть. Пододвинула табуретку, садясь, жестом показывая последовать её примеру. Мотнула головой, отказываясь. Волнение било мелкой дрожью, не усидеть мне на месте, лучше постою.
Ведьма разложила черный платок, на котором белели косточки, разных размеров, но меньше костей взрослого человека. Старалась не думать, как она их собиралась, сколько младенцев пожертвовало ими, чтобы старуха могущественнее стала. Она полюбовно сложила каждую косточку на ладонь, сжала её и прикрывая глаза, зашептала, раскачиваясь. Я вслушивалась в слова, стараясь запомнить или хотя бы разобрать, но магия не давала это сделать. Внезапно бабка громко выкрикнула, резко бросая кости на скатерть, которые тут же сложились в немыслимые фигуры.
Мне казалось, я перестала дышать, так страшно и радостно было одновременно. Ждала нетерпеливо, пока ведьма расшифрует послание, но та явно не торопилась. Казалось, прошло не меньше получаса, когда не выдержав, зашептала:
- Ну что там?
Старуха испуганно дернулась, посмотрев на меня колдовским взглядом побелевших глаз, но стоило ей моргнуть, как они приобрели привычный черный цвет. Однако, говорить не спешила, долго сверля меня взглядом.
- Вижу дорогу дальнюю. Пройдешь её до конца, сложно будет, но вытерпишь. В награду получишь то, что давно потеряла, а найти уж не чаяла. Вижу, отомстишь, но месть не принесет облегчение, лишь горе, ведь ты снова всё потеряешь, а воротить больше не сможешь. И туман вижу, едкий, плотный, что по земле пустится да боль твою во все уголки доставит, - и на грани слышимости добавила: - Встречала уже такой туман.