Он пошел. Включив телефон, я судорожно нажимала на кнопку быстрого фото.
- Закрывайте, ну же! Не дайте ему войти! – я почти плакала.
И двери закрылись. Машина тронулась, и лишь когда мы отдалились настолько, что силуэт размыло в непогоде, я отвернулась от окна и вжалась в него спиной. В руке я сжимала телефон, где на экране было лишь одно смазанное фото.
Этим же днем в участке я давала показания. Рассказала всё, как есть, предоставила свой телефон для получения номера и фотографий подозреваемого. В тот день мне задали много вопросов. В один момент, когда в воздухе витал яркий аромат кофе, а шум из соседних помещений едва заглушал стук пальцев по клавиатуре, я заметила толстую потрепанную рукопись на столе. К ней было приклеено несколько бирок и заметок, на вид в ней было около двухсот страниц.
- Это она?
Мой голос слегка дрожал. На столе стоял пластиковый стакан с темным противным на вкус кофе, из которого поднимался пар. Полицейский вяло перевел свой взгляд от экрана компьютера в сторону и, даже не доведя до рукописи, уткнулся обратно.
- Да, - кивнул Алексей, - Я просмотрел несколько первых страниц, пока не дошел до описания сегодняшнего дня. По вашим показаниям, оно совпадает практически на девяносто процентов. Но можете убедиться сами, если хотите. Забирать, конечно же, нельзя.
Он продолжал говорить, но слова просачивались сквозь меня холодными острыми нитями. Каждая из них задевала какие-то потаенные уголки моего подсознания и, натягиваясь, создавала неизмеримое напряжение. Ладони вспотели, и я почувствовала себя крайне неуютно и небезопасно на этом чертовом деревянном стуле в этом изувеченном временем помещении.
- Не то, чтобы мне сильно хотелось, - вздохнула я и притянула кипу бумаг к себе.
Страницы были затерты, будто их листали уже много раз. За окном громко завыла сирена, и я вздрогнула. Из окна в комнату на мгновение просочились сине-голубые огни, облизали стену своим неярким светом и тут же скрылись, вернув прежнее желтоватое освещение.
Я перевернула первую страницу, медленно опустила взгляд на неровные синие буквы и начала читать.
«День первый.
Начался не с хороших новостей. Я узнал, что меня отчисляют из университета, потому что я пропустил слишком много занятий. И им недостаточно того, что я представлял справки по уходу за родственником, и о смерти. Им ничего никогда недостаточно.
Взял академический отпуск в надежде, что вернусь к обучению, но я знаю, что не вернусь. Это было не моим решением и сейчас, когда суть моего желания учиться там, мертва, как и само желание, я не могу больше связывать свою жизнь с этим. Так что академический отпуск – всего лишь попытка отсрочить неизбежное.
Целый день я провел дома, выйдя в магазин ближе к ночи, за пятнадцать минут до его закрытия, взял банку газировки, хотя хотелось взять чего-то покрепче. Я еще не чувствую всё то, с чем многие идут соболезновать, но понимаю, что скоро эмоции захлестнут меня волной. Тогда, когда придет осознание момента…»
Вздрогнув, я резко закрыла дневник.
- Это ужасно, - голос дрожал, и казалось, что это теперь мой естественный тембр, - Этого не может быть, чтобы он знал такие подробности.
- Вы о чем?
Помедлив, я пыталась засунуть обратно всполохи воспоминаний и тот ворох эмоций, что подавляла в себе все эти две недели.
- Я о… смерти, - глаза всё же несколько заслезились, и я поспешила отвести взгляд. – Там личные подробности. Я ездила в другой город, были похороны, и университет.
- Понимаю, поэтому я и попросил вас ознакомиться. Может, вы поймете, что мельком видели этого человека всегда, если он следил за вами.
- Невозможно же следить круглосуточно? – на щеке застыла слеза, и я смахнула её ледяными влажными пальцами. – Тут всё, с утра до вечера, и даже больше – мои мысли, чувства, что-то захватывает мои воспоминания из глубокого прошлого. Не мог же он следить за мной всю жизнь?
- Ну, - полицейский достал из сканера какой-то лист и положил в бледно-оранжевую папку, - Мы не отрицаем версии, что этот человек мог быть вашим близким родственником…
- Да нет у меня таких родственников! – крикнула я. – Всех по пальцам теперь пересчитать, и никто из них не стал бы заниматься этим. И тот человек – думаете, я не узнала бы, если бы он был кем-то из близкого круга общения? Нет у меня таких друзей или знакомых… Он выглядел так, будто не выходил из дома лет пять, по меньшей мере.
- Понимаю ваши эмоции, - безэмоционально произнес Алексей, - Но ничем больше не могу помочь. Мы приняли меры касаемо вашей безопасности, и ближайшие три дня около вашего подъезда будут дежурить офицеры, но больше ничем пока помочь не можем. Описание снято, портрет готовится, номер телефона отследить удалось, звонок совершался из парка, где вы находились, до этого никуда он с этого же номера не звонил – карта была куплена на днях в местном салоне связи.