«Ерунда» - подумала я, отгоняя тревожные мысли.
Автобус остановился у большого, светящегося продуктового магазина – конечная остановка. Ступеньки обледенели, и потребовалась сноровка, чтобы аккуратно спуститься вниз, на снежную подстилку. На город уже опустился сумрак. Вывески горели яркими огнями среди высоких однотипных многоэтажных домов. Двери супермаркета то и дело распахивались и закрывались снова. Бросив на них короткий взгляд, я побрела домой, стараясь следовать протоптанной дорожке между сугробов.
Редко когда удавалась настолько снежная зима. В последнее время холодные дни наступали позднее, снега выпадало меньше, да и он тут же таял. Даже на Новый год стоял туман.
«Снова он» - экран телефона загорелся, и уже заранее я предполагала, от кого могло прийти сообщение.
Почему я до сих пор не заблокировала его? Наверное, сначала было слишком холодно, да и экран от падающего снега оказался бы мокрым. Потом было не шелохнуться в битком забитом автобусе. Сейчас как-то было не охота, да и, к тому же, опять летел в лицо и колол щеки плотный частый снег.
Купив пару булок хрустящего теплого хлеба, я шла, прислонив его к себе, и вдыхала теплый аромат, быстро улетучивавшийся на ветру. Во дворе стало уже спокойнее. Здесь снег кружил в воздухе и падал медленно и неторопливо. Люди спрятались за подъездными дверями, и на площадке, как и вокруг, не было ни единой души. Было совершенно спокойно, лишь ленивые силуэты плясали где-то в окнах. Столько различных жизней, столько неповторимых судеб.
Ключ звонко повернулся в замочной скважине, потом еще одна дверь, и вот – долгожданное тепло. Любимые «четыре стены» и обстановка, дарящее спокойствие и чувство безопасности. Хотя даже оно могло рухнуть в любой момент. Сбросив грязные сапоги и повесив тяжелую куртку на крючок в прихожей, я прошла на кухню и поставила чайник с водой на плиту. В квартире царил уютный полумрак, лишь над входной дверью горела лампочка, свет от которой проникал во все комнаты.
Выложив телефон на столешницу, я мигом взглянула на экран и замерла: «Я знаю о тебе всё». Этого еще не хватало – о каком спокойствии может идти речь, если получаешь подобные сообщения? Внутри всё встало комом, чайник громко кипел, и пришлось выключить под ним огонь.
«В каком плане – знает?» - пронеслось у меня в голове, но тут же всё словно отключилось. Ни единой мысли, ни единого образа - только подбирающийся к животу страх.
«Что тебе нужно? Перестань мне писать» - сразу после этого вопроса он будет заблокирован.
Ожидание казалось вечным. Ответа не поступило ни через десять минут, ни через двадцать, ни даже через час. Лежа на диване, краем глаза ловя отражение телевизора на экране телефона, я ждала. Но даже проваливаясь в сон, ничего не получила в ответ. Ни на утро, ни на следующий день, ни позже. Сообщений больше не было. Решив, что на этом всё кончилось, я добавила собеседника в черный список и со спокойной душой выдохнула. Очередной розыгрыш.
Подойдя к окну, я распахнула тяжелые шторы, и серая пелена за окном стерла все краски мира вокруг. Очередной туманный день.
Звонок.
Дернувшись от страха, я замерла. В утреннюю дремлющую тишину врезался громкий настойчивый звук. Кто-то ожидал за входной дверью. Звонок повторялся снова, и снова, и вдруг перешел в настойчивый стук по двери.
- Кто-нибудь дома? Это полиция, - грубый мужской голос вывел меня из ступора, и я, наспех замотавшись в халат, борясь со страхом, выглянула в глазок.
Дверь открылась.
- Здравствуйте, вы Колесникова Елизавета? - мужчина был не один, - Разрешите войти?
- А… что случилось, - отойдя в сторону, я впустила в дом людей в форме.
- На ваше имя поступила жалоба, некто из ваших соседей позвонил в полицию и сообщил, что этой ночью из вашей квартиры доносились крики и мольбы о помощи, а также позже жилец видел, как вы что-то тащили из квартиры в машину, - пока один полицейский вел беседу, второй тихо ходил по комнатам.
Вернувшись, он пожал плечами.
- Я спала, - оторопев, ответила я, - Легла в десять вечера и проснулась несколько минут назад.
- А есть те, кто могут это подтвердить?
Нервно улыбнувшись, лишь развела руками. Из соседей мне не был знаком ровным счетом никто – просто иногда встречающиеся лица. До этого на меня не поступало жалоб, да и не за что было. Музыку громко не слушала, фильмы не смотрела, по ночам не гуляла и не водила друзей на вечеринки. Всё это казалось сплошным наваждением.