Наступил вечер.
Весь день я пролежала на диване, просматривая фильмы. Пытаясь заблокировать трансляцию из образов и мыслей у себя в голове, я втискивала в своё сознание другие образы, звуки и сюжеты в надежде, что они заменят воспоминания о сегодняшнем дне.
В квартире заметно похолодало. Конечно, ведь я забыла включить котел на ночь ввиду недавних событий. На кухне горел свет, и яркая желтая полоса прорисовывала на полу четкую грань между тьмой и светом. Бросив усталый взгляд на экран с мелькающими лицами, я поняла, что давно уже потеряла суть фильма. Фразы были бессмысленны, движения хаотичны, развязка скучна и ожидаема.
- Он знал обо мне всё, - прошептала я и испугалась своего же голоса, пусть даже тихого.
Поднявшись, я выхватила из-под подушки телефон и пролистала сообщения. Кто-то незнакомый, недавно появившийся в моей жизни. Человек, написавший заявление знал обо мне всё, включая адрес и внешность. Он точно знал, что я нахожусь дома.
Яркость экрана мобильного была выкручена на максимум. Вот оно.
«Я знаю о тебе всё» - сообщение, отправленное вчера.
Страница заблокирована. Может, шутник какой-то? Нет. Это уже не шутки, когда кто-то пишет на тебя заявление. Виновен ты или нет, подобные связи с полицией оставляют неизгладимый след как на тебе, так и на твоих будущих контактах с людьми. Только кажется, что мир большой и никому дела нет до соседа по дому или какой-то девчонки, живущей в сотнях или тысячах километрах к востоку.
Интерес появляется у всех, когда дело касается чужой жестокости и неудач. Особенно это стало актуальным с появлением интернета и социальных сетей. Люди со всех уголков мира могут узнать о тебе всё, ни одна песчинка твоей жизни не останется незамеченной. Когда-то такое могло случиться с каждым, но почему-то случилось со мной.
Мы настолько привыкаем к мнимому ощущению безопасности, что не замечаем мелких факторов, вторгающихся в нашу жизнь. Но когда случается что-то по-настоящему выходящее «за», наше понятие о безопасности разбивается в пух и прах. Так и сейчас ощущение безопасноти покинуло меня. Уставшившись в экран, я с ужасом осознавала, насколько легко проникнуть в мою квартиру пока я сплю.
Что еще мог знать тот человек? Возможно когда-то я забуду закрыть за собой дверь, или он будет поджидать за углом и подловит на выходе из квартиры, или заберется через открытое окно. Так много способов проникнуть внутрь. В безопасности ли я?
На этот вопрос я боялась пока давать ответ.
Поднявшись, я прошла на кухню и открыла холодильник. Осмотрев полки, я заметила эмалированную кастрюлю с супом, который готовила еще дня два назад. Сверху он покрылся пленкой замерзшего жира, на который было не особо приятно смотреть. Холодный суп сам по себе не вызывал никаких приятных воспоминаний и чувств, а в сочетании с промозглой атмосферой квартиры, так вообще создавал угнетающее настроение.
Кастрюля быстро нагрелась на окне, и вот уже в мутноватой жиже начиналось какое-то движение, пленка жира растворялась, и в скором времени нечто в кастрюле начало кипеть, приятно пахнуть и выглядеть как суп.
Но даже горячая пища не принесла столько удовольствия, сколько раньше. Слегка согревшись, я откинулась на спинку стула и машинально повернула голову в сторону окна. За окном была черная пелена ночи, скрытая легкой тюлью-вуалью.
Есть ли за ней кто-то, кто незримо наблюдает?
Поежившись то ли от холода, то ли от собственных мрачных мыслей, я отнесла посуду в раковину и вернулась в комнату. Теперь, когда комнаты казались клеткой, а не безопасным пространством, мне всё меньше хотелось ложиться спать. Постоянная настороженность, тревожность, любой звук, доносящийся извне или изнутри квартиры, будь то скрип пола, работа вентиляции или бег мышей за плинтусом создавали на поверхности мнимого спокойствия бурную рябь.
Несколько раз я дремала, но любой шум выводил меня из шаткого состояния полусна. Подрываясь на кровати, я оглядывалась по сторонам и сидела в тишине, недвижимая, несколько минут, пока не убеждалась, что звуков больше нет. Затем тихо вставала с дивана, выходила из комнаты, опасливо осматривая пространство за углами, и возвращалась обратно. Свет оставался включенным всю ночь, шторы были плотно закрыты. Я была готова принять факт, что кто-то ходит за окном, пока я не вижу его, но если бы я проснулась посреди ночи и в обнаженном окне увидела чью-то фигуру, пусть и проходящую мимо, я бы вряд ли смогла уснуть. Но, аккуратно приоткрывая маленькую щель между двумя полотнами плотной ткани, я заглядывала во внешний мир, желая убедиться, что там всё-таки никого нет.