Я двинулся вдоль стены, стараясь держаться в тени, насколько это возможно в месте, где сам туман — часть строения. Стена оказалась ещё массивнее, чем казалось издалека. Камень был грубый, серо-чёрный, словно выжженный. На ощупь холодный, влажный, и казалось, что он вытягивает тепло пальцев. Башни поднимались выше, чем я мог разглядеть, исчезая в плотной завесе.
Ворота были видны с большого расстояния: тяжёлая конструкция из сплетённых плит, чёрные, будто обугленные. Никаких украшений, никаких гербов, только давящая пустота. Не ворота — барьер. Я остановился, наблюдая издалека.
По стенам двигались патрули туманников. Их силуэты выделялись из тумана, шаги были размеренные, копья и топоры сверкали влажным блеском. Они перемещались не хаотично, а по строгому маршруту: один отряд сменял другой, интервалы были точными. Ни крика, ни рёва — только порядок.
Я медленно продвигался вдоль стены, подмечая каждую башню, каждую трещину в кладке. Места для подъёма почти не было. Камни гладкие, скользкие, и магия, которая могла бы помочь, здесь гасла, как искра в воде. Я чувствовал: если придётся сражаться или подниматься силой, шансов мало. Этот город не просто защищён стенами — он вплетён в саму ткань тумана.
С каждым шагом тревога усиливалась. Любое неверное движение, случайный звук, даже осыпавшийся камешек — и я окажусь на виду у тех, чья численность и сила мне неизвестны. Туманники на стенах были лишь внешним кругом. А что скрывалось внутри?
Но уходить назад я не собирался. Слишком многое в этом городе могло дать ответы. Кто их ведёт? Откуда этот порядок? Почему их войско стало армией, а не стаей? Все эти вопросы давили сильнее страха.
Я остановился в месте, где стена делала небольшой изгиб. Отсюда просматривался кусок внутреннего двора — смутные тени, движение. Ворота открывались редко: массивные створки на миг приоткрылись, и внутрь прошёл отряд туманников.
Я прижался к камню, следя, как они скрылись за воротами. В груди похолодело: решение приходило само собой. Нужно рискнуть и проникнуть внутрь. Пусть это значит шагнуть в логово врага, пусть каждый метр будет смертельным. Иначе я так и останусь у стены, наблюдателем, не понимающим, что на самом деле творится в этих землях.
Я выбрал участок стены, где камни выглядели чуть менее гладкими. На деле это было лишь впечатление — пальцы скользили, ноги едва находили опору. Подъём оказался куда труднее, чем я рассчитывал. Несколько раз я срывался, и только чудом успевал вбить ладонь в трещину или прижаться к выступу, чтобы не рухнуть вниз. Каждый звук осыпавшихся камней отдавался в груди громким ударом: казалось, патруль сверху сейчас же обернётся и заметит меня.
Дважды я замирал, вжимаясь в камень, пока над головой проходили туманники. Их шаги были чёткими, без суеты, и даже дыхание слышалось синхронным. Лишь когда они уходили дальше, я решался продолжить. Подъём занял вечность, но в конце я перевалился через край стены и, скользнув вдоль зубцов, оказался внутри.
Первое, что бросилось в глаза — порядок. Улицы, если это можно так назвать, были вымощены камнем, прямыми линиями тянулись к центру города. Между ними двигались отряды туманников. Но не так, как я видел раньше: не толпой, не стаей. Они шли строем, по двое или по четверо, каждый с оружием, каждый с определённой задачей.
Я задержался в тени башни, наблюдая. Один отряд переносил ящики, сложенные в одинаковые ряды. Другой патрулировал перекрёсток, третий направлялся к воротам. Не было привычного звериного поведения, бессмысленного рёва, драк за кусок пищи. Всё выглядело упорядоченным, словно я попал не в логово тварей, а в тренировочный лагерь дисциплинированной армии.
Туманники переговаривались коротко, их команды напоминали человеческие приказы. Они стали не просто сильнее — они менялись. Это была не эволюция дикого зверя, а чужая сила, что вдавила в них порядок и послушание.
Мысль кольнула неожиданно: если бы они изначально были такими, вряд ли людям удалось бы удержать материк. Вся прежняя война могла закончиться иначе, если бы на врагов вышли такие отряды, а не разрозненные стаи. Теперь же у них появилась сила, которую раньше они не знали.
Я сжал зубы, прячась глубже в тень. С каждым шагом становилось яснее: город жил по законам, что были ему чужды. Законам, которые могли переломить исход любой битвы.
Я пробирался вдоль стены, выбирая переулки, где туман ложился плотнее, и вскоре вышел к широкой площади. Здесь белая пелена словно редела, позволяя рассмотреть то, что обычно скрывалось. И в этом зиянии открылось зрелище, от которого невольно перехватило дыхание.