Тишина сгустилась, фигура слегка наклонила голову. Голос стал жёстче, хрип глубже:
— Человек. Не испытывай моё терпение. Высший не говорил, что ты ему нужен целым. Без рук и ног ты станешь куда сговорчивее.
Глава 14
Псы, будто услышав сигнал, двинулись вперёд на шаг, рычание стало глуже, ощутимее, как гул каменного обвала.
Во мне что-то щёлкнуло. Вместо страха пришёл азарт, на грани с яростью. «Да что они о себе возомнили?» — мелькнуло в голове. А вслух я бросил:
— Так идите же и возьмите меня. Или сдохните!
Улыбка сама растянула губы, ближе к звериному оскалу, чем к человеческой усмешке. Я сделал шаг назад, полностью вставая в центр потока, идущего от места силы. Поток встретил меня взрывом силы, и уже не я пользовался им, а он — мною.
— Ты не понимаешь, что творишь, — хриплый голос посланника стал тягучим, почти сорвался на рык. — Поток сожрёт тебя!
— Плевать! — сорвалось у меня. — Но сначала я заберу вас с собой… и весь этот мир!
Глаза вспыхнули, в них рванулись молнии, ослепительные, живые. Поток не просто наполнял, он ломал границы — моих же телесных пределов, рассудка. Казалось, стоит чуть дольше держать — и я сам растаю, стану искрой в этом ревущем шторме силы. Но времени думать не было.
Одним движением — щелчком пальцев, взмахом руки — десяток псов вспыхнул и разлетелся клочьями, будто их разорвали изнутри. Второе движение — и ещё десяток рассыпался серым пеплом, осевшим на влажный от тумана камень.
Секунда, минута? В этом вихре я потерял счёт. Но когда осознание вернулось, впереди стоял лишь один враг — худощавая фигура в плаще. Псы исчезли. Тишину прорезал собственный смех: резкий, нервный, больше похожий на хрип зверя.
— Ну что? Рад, что я избавил тебя от этих страшилищ? — слова сорвались сами, жёсткие, как удар.
Посланник не ответил — лишь шагнул вперёд, и в его руке вспыхнуло копьё тьмы. Он метнул его прямо в грудь, но сияющий купол щита проглотил удар, даже не дрогнув. Вторая вспышка, третья — всё без толку, удары рассыпались на искры.
Я рванул вперёд, поток вёл сам. Мой удар встретил его блок — и туман завибрировал, словно мир сам напрягся. Демон держался, но видно было: каждый мой выпад даётся ему всё тяжелее.
Мир вокруг будто исчез. Остались только я, поток и этот тёмный силуэт в плаще. Каждый вздох отдавался раскатами грома, каждая мысль вспыхивала молнией, готовой сорваться наружу.
Я ударил первым — клинок прошёл по дуге, воздух вспыхнул трещащим светом. Демон отразил, но его плащ полыхнул огнём от соприкосновения. Он ударил в ответ — и вся улица дрогнула, камни взметнулись в воздух. Щит проглотил и это, даже не оставив трещины.
Я засмеялся — громко, чуждо самому себе. Ещё удар, ещё — десятки движений слились в единую дробь. Поток рвал меня изнутри, не давал замереть ни на мгновение. Руки сами находили ритм, и с каждым разом фигура передо мной теряла устойчивость.
Демон блокировал, но каждый раз его шаги отзывались трещинами под ногами. Копьё в его руке становилось тяжелее, движения — медленнее. Молнии сыпались на него, сжигали плащ, оставляли ожоги на коже, сквозь которую проступал чёрный дым.
— Слабеешь, — выдохнул я, обрушивая новый удар. Каэрион пронзил его защиту, искры разлетелись вихрем.
Демон зарычал и попытался схватить меня руками, но ладони вспыхнули, и поток сам разорвал его в клочья. В последний миг я видел, как янтарные глаза в капюшоне полыхнули ненавистью, а затем исчезли в дыму и пепле.
Я стоял один. Поток всё ещё ревел во мне, как океан за стеной. Чувство всемогущества било в виски, хотелось закричать, разрушить всё вокруг одним движением. Но внутри скреблась мысль: ещё чуть-чуть — и я сам рассыплюсь, как те собаки, как этот демон.
Я обернулся к стене, что поднималась впереди, прозрачной и хрупкой на вид, но держащей за собой целый океан. Поток ещё ревел во мне, и только сейчас я вспомнил: именно он питал этот щит. Стоило мне «урвать» каплю силы — и барьер дрожал, как натянутая струна.
За стеной медленно проплывала тень. Потом из глубины вынырнула пасть — настолько огромная, что в неё легко влез бы целый крейсер с кладбища кораблей. Зубы больше бивней слона, рядами, будто башни.
— Вроде пронесло, — выдохнул я, сам себе не веря. — Ну и страшилище…
Но щит, словно в насмешку, начал трескаться. Сначала — тонкие линии, паутинка. Потом — гул, словно кто-то бил по барабану изнутри.
— Может, не надо?.. — прошептал я и понял, что уже не я решаю. Поток давил, щит дрожал, и выбора не осталось. Сейчас меня сожрёт этот зубастый карасик, и на этом всё — путь того, кто мог стать равным богам, закончится. Глупо? Возможно. Но чего уж теперь.