Ничто не предвещало беды. До того момента, пока ближайший портал не дрогнул и из его алого зева не пролился тонкий ручеёк воды.
Сначала демоны лишь хмыкнули, указывая когтями на странность. Но ручеёк быстро расширился, превращаясь в поток, а затем в ревущую реку. Вода хлынула на раскалённую землю, и воздух наполнился громким шипением. Пар клубами взметнулся к небу, обжигая всех вокруг.
— Что за дрянь?! — прорычал один из стражей, но ответа не последовало.
Поток стремительно усиливался. Он снес ряды торговых палаток, разметал костры и заглушил крики. Демоны, привыкшие к огню и пеплу, оказались беспомощны перед водой. Кто-то пытался взлететь на кожистых крыльях, но тяжёлые брызги сбивали их вниз. Кто-то лез на стены крепости, но волна догоняла и срывала вниз.
Площадь, ещё недавно заполненная ревом и смехом, теперь тонула в хаосе. Вода поднималась всё выше, хлеща по башням и утягивая в глубину самых медлительных. Демоны захлёбывались, вопили, размахивали когтями, но стихия не слушала их.
Кто-то успел добежать до врат крепости и рванул прочь, но и там его настигал поток. Кто-то пытался остановить воду магией, но щиты трескались и рушились, будто сделаны из стекла.
Казалось, сама стихия ворвалась в мир, которому она была чужда. И никто не мог сказать, кому удастся выжить в этом новом аду, где вместо огня теперь властвовала вода.
Поверхность воды колыхалась, будто насмехаясь. Я сидел на доске, которая при каждом наклоне грозила перевернуться и швырнуть в пучину. Мысли скакали одна другой мрачнее. Успел ли Артур с колонной изгоев добраться до материка? Или их смыло к чертовой бабушке вместе с дорогами, лагерями и надеждами? Хуже варианта сложно придумать.
Я щурился, глядя в разные стороны. Горизонт был одинаков — сплошная вода, ни клочка суши. Даже Солнце не подсказывало, где юг или запад. Слишком долго я шатался в долине тумана, и теперь стороны света превратились в условность. Где Материк? В какой он стороне? Плыть наугад — значит отправиться прямо в зубы к тем самым тварям, что мелькали за барьером.
Я взглянул на свою «лодку» — кривую доску, на которой толком не развернёшься. Ладонями грести? Глупо. Пару часов такой работы — и я сдохну от усталости быстрее, чем доберусь до берега. А если появятся рыбины? Попробуй-ка сражайся с ними, когда под тобой всего пара досок, а ногами не упереться ни во что твёрдое. Я не привык к такому. Не люблю играть в утопленника.
И всё же надо было решать: сидеть и ждать конца или двигаться куда-то, надеясь, что интуиция вытащит, как вытаскивала не раз.
Точка на горизонте сначала казалась просто иллюзией усталых глаз — солнце играло бликами, вода колыхалась, и на миг я даже подумал, что это новый остров или башня, выглядывающая из пучины. Но точка двигалась. Слишком чётко, слишком целенаправленно.
Я прищурился. С каждой секундой она увеличивалась, и вот уже стало ясно: это не камень, не парус. Крылья. Кожистые, рваные по краям, но сильные — воздух резали уверенно, без колебаний. Фигура была вытянутая, слишком крупная для человека. Гуманоид, да. Но явно не из тех, кого хотелось бы встретить посреди бескрайнего моря.
Сердце неприятно кольнуло. Сложив всё, что я видел раньше — надзирателей, охотников, стаи псов, — вывод напрашивался сам. Один из хозяев. Предводитель. И, судя по прямой траектории, летит он именно ко мне.
Я невольно хмыкнул. Отлично. Сначала я рушу их планы, затапливаю их дом, закрываю порталы. А теперь кто-то из верхушки решил лично пожаловать, да счёт выставить. Наверняка не для того, чтобы пожать руку.
Фигура приближалась всё быстрее. Даже отсюда чувствовалось давление — воздух будто густел. Я машинально крепче ухватился за доску, на которой сидел, хотя какой от неё толк?
Мысли скакнули: «Интересно, в чём будет его первый упрёк? В том, что я смыл сотни его подчинённых? Или в том, что лишил его пути домой?»
Он опустился почти без звука: крылья раздвинулись, воздух сжался, и чужая воля ударила по голове, как тяжёлая ладонь. Фигура в плаще показалась в полумраке, и голос вышел ровно, как приговор:
— Низший, ты будешь моим слугой.
Попытка внушения прошла волной по вискам — холод, давящая тяжесть. За годыразвития моя ментальная защита окостенела: давление щипало и жгло, но не проникало. Пальцы покалывало, в голове заструился холод, но я не поддался.
Демон хмыкнул, не торопясь:
— Ты не так слаб, как кажешься, человек. Но всё равно — будешь моим слугой. Я приказываю по праву сильного. Откажешься — я убью тебя здесь и сейчас.
Тон был ровен; в нём не было истерики, лишь уверенность. Я улыбнулся, недобро, коротко: