Первый из командиров вскинул голову, попытался дотянуться ударом энергии, но я резко сорвался вниз, словно камень с катапульты. Рывок сбоку, клинок мелькнул, и его шея разошлась всполам, тёмное свечение брызнуло из разреза. Он захрипел, отшатнулся, но не упал. Я успел только мысленно отметить — работает.
— Не такие уж вы и непобедимые, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы.
И тут второй пошёл в наступление. Не ждал, пока напарник удержится, не пытался оттянуть время. Просто обрушился всей массой прямо на меня. Я успел выставить щит, но удар оказался таким, что его хватило бы снести башню.
Щит вспыхнул и треснул, меня подбросило, грудь обожгло — словно кто-то ударил молотом. Я перекатился, воздух хрипло вырвался из лёгких. На губах — металлический привкус крови.
— Чуть-чуть ещё, — проскрипел я, поднимаясь на ноги.
Командиры не давали паузы. Первый уже шатался, но держался на ногах, второй двигался стремительно, для своей массы слишком быстро. Их давление росло, и я понимал: ещё один прямой удар — и щита не хватит.
Я сжал клинок крепче. Он дрожал в ладони, будто ждал момента.
Клинок в руке завибрировал так, что кости пальцев заныли. На миг показалось — вот-вот выскользнет, но потом звук изменился. Он не звенел, а пел, тихо и настойчиво, будто отзываясь на каждую жилку моей крови.
Я шагнул вперёд, одновременно выставив барьер. Второй командир врезался в щит, проскрежетал, а я нырнул мимо и оказался у первого. Его рана на шее уже затянулась дымом, глаза сверкали злобой. Он замахнулся, но было поздно.
Я ударил.
Клинок разрезал его защиту так, словно её и не существовало. Металл вошёл в грудь, разрезая ядро. Мир оглушительно вспыхнул — резонанс прошёл сквозь меня, кожу обожгло теплом. Враг захрипел, потянулся рукой, но пальцы лишь царапнули воздух.
Гигант покачнулся, сделал полшага назад и рухнул, сотрясая землю. Свет ядра погас, растворяясь в дыму.
Я стоял над ним, едва дыша, чувствуя, как грудь разрывается от напряжения, но выпрямился. Второй командир зарычал, бросаясь ко мне, но я уже поднял клинок, чувствуя, как он поёт всё громче.
— Ну что, продолжим?.. — выдохнул я, стирая кровь с губ.
Оставшийся туманник бросился на меня, рёв его был похож на раскат грома. Щит дрогнул от первого удара, по рукам прошла ломящая боль. Я откатился в сторону, выставив воздушную ступень, и рванул вверх. Он потянулся за мной, прорываясь сквозь барьер, но в этот раз я был готов.
Щит не только выдержал — он отразил удар. Волна силы отбросила его на полшага, и этого хватило. Я рванулся вниз, клинок в руках вспыхнул, словно жаждал крови.
Мы столкнулись на середине движения. Его когти полоснули по воздуху, скрежетнули по щиту, но я пробился сквозь. Удар в голову — резкий, точный. Резонанс клинка прорезал защиту, как нож тонкий лёд.
Тело дёрнулось, глаза врага вспыхнули и тут же погасли. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как мышцы сводит от напряжения. Второй командир рухнул у моих ног, дым закрутился над ним, втягивая остатки в туман.
На секунду повисла тишина. В ушах только стук сердца. Я выпрямился, и клинок в руке стих, замолк, будто насытившись.
Туман вокруг шевелился, словно колебался вместе с теми, кто в нём прятался. Я почувствовал взгляды десятков глаз — пустых, бесстрастных, но в которых впервые промелькнула тень сомнения. Командиры пали, и для этих существ это значило куда больше, чем для людей. Власть держалась на силе, а раз сила исчезла — значит, порядок нарушен.
Я сделал шаг вперёд. Один. Второй. Клинок дрожал в руке, но не от усталости — от резонанса, который ещё не до конца стих. Шаги звучали отчётливо, даже сквозь туман. Кажется, сами туманники замерли, не решаясь двинуться.
Потом кто-то рванул. Один, второй — и вот уже вся толпа с воем летит на меня. Всё сомнение смыло звериным инстинктом.
Я вдохнул и бросился навстречу. Платформа под ногами — рывок вбок, клинок режет воздух. Первый падает. Щит отражает чёрное копьё, я отталкиваюсь от уплотнённой стены и сбиваю сразу двоих. Движения идут ритмом — как будто музыка ведёт меня.
Руки сами находят баланс, тело следует за клинком. Не нужно лишних усилий: удар, поворот, шаг. Всё быстро, ровно, без пафоса. Их тела тают в дыму, а я двигаюсь дальше, будто разрезаю саму ткань тумана.
Когда очередная волна упала, я даже не сразу понял, что остался стоять один среди десятков исчезнувших силуэтов. Только шёпот в голове: «Теперь они боятся».
Из тумана ещё выскакивали одиночные фигуры. Кто-то решался напасть, кто-то просто бежал, но я не оставлял им шансов. Платформа — рывок — удар. Слишком просто. Даже странно: ещё недавно каждый бой казался шагом к гибели, а сейчас всё будто в порядке вещей. Руки двигались сами, клинок находил цель, а барьеры вставали без задержки.