Я извлёк их и сунул в сумку, закрепив так, чтобы они не соприкасались друг с другом.
— Два ядра, — тихо сказал я. — Всё же не зря.
Я поднялся, вытер клинок разгоняя серый туман, который ещё клубился над телами, и огляделся. Караван продолжал движение вдали, не замечая потери. Это был лишь эпизод, но для меня — важная передышка и подтверждение: даже гигантские туманники смертны, если правильно выбрать место и момент.
Идея пришла внезапно, как озарение. Бить колонну в лоб было глупо — слишком много, слишком плотно. Но задержать их можно. Время — это то, что было нужно Артуру и его людям.
Я поднялся по склонам выше, держа равновесие на неровных камнях. Караван шёл длинной серой рекой между двумя хребтами. Узкий проход — идеальное место, чтобы устроить ловушку.
Я достал два ядра четвёртой ступени. Тяжёлые, пульсирующие в руках, будто сердца чужих чудовищ. Руны легли на поверхность быстро, рука уже знала каждую линию. Одно ядро я заложил в трещину в начале ущелья, второе — в ответвлении ближе к выходу. Сверху замаскировал мелкими камнями и обломками.
Затем затаился на выступе. Колонна тянулась неторопливо, ряды серых волкоподобных воинов заходили всё глубже в проход. Десятки, сотни шагов, гул и топот, чёткая дисциплина.
Когда основная масса оказалась внутри, я активировал руны.
Земля содрогнулась. Вначале низкий гул, потом треск, и сразу после этого скалы рухнули. Каменные глыбы обрушились с обеих сторон, сминая десятки туманников и загораживая дорогу. Крики и вой смешались с гулом камня. Передние ряды пытались прорваться, но тоннель был зажат. Задние в давке рвались вперёд, а проход уже был непроходим.
Я наблюдал сверху, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Убито немного, но это было не главное. Главное — дорога закрыта, и подкреплению теперь придётся тратить время, чтобы разбирать завал. Дни, может быть, недели.
Я выдохнул. Задача выполнена. Теперь можно не спешить обратно к Артуру. Их путь оставался относительно чистым. А я мог заняться следующим шагом.
Юг. Нужно проверить, не тянутся ли ещё колонны с той стороны пропасти. Если враг ударит одновременно с нескольких направлений — задержка здесь окажется лишь каплей в море.
Я поднял клинок, чтобы убрать с него следы пыли, и двинулся вдоль верхнего хребта, туда, где туман стелился плотнее, но за ним открывался новый участок пути.
Я двинулся вдоль верхнего хребта, держась южного направления. Здесь туман был не таким плотным, и редкие лучи солнца пробивались сквозь завесу, падая на землю тусклыми пятнами. Свет не разгонял серость, но хотя бы напоминал, что мир жив, а не целиком проглочен мраком.
Камни блестели от влаги, будто отполированные, в расщелинах пробивались редкие стебли жёсткой травы, упорно цеплявшейся за жизнь. Внизу, между скалами, клубился серый ковёр, то скрывая, то обнажая узкие ручьи, мерцающие под солнцем, словно нити серебра.
Дорога тянулась неровно: то крутой подъём, то пологий спуск. Каждый шаг требовал внимания, иначе можно было сорваться вниз, прямо в лапы к туманникам.
И они действительно встречались. Небольшие отряды, по три-пять существ, двигались по склонам в поисках добычи или разведки. Я замирал, прятался в тени камней или спускался ниже, скрываясь в складках рельефа. Они были слишком малы, чтобы представлять серьёзную угрозу, но и тратить силы на бой было бессмысленно.
Их силуэты были плотными, материальными, волкоподобные морды блестели от влаги. Иногда они переговаривались короткими фразами, и эти слова были понятны: «след», «дальше», «ждать». Они искали, но не меня. Пока.
Я двигался дальше, словно сквозь чужой сон. Каждый луч солнца, пробившийся через туман, казался наградой. Каждый обходной манёвр вокруг патруля — ещё одной выигранной минутой.
Путь на юг был долгим, но у меня появилось ощущение, что сам мир помогает мне. Солнце иногда указывало направление, а туман, наоборот, прятал меня от чужих глаз.
Скалы нависали над дорогой, словно чужие стены, выточенные для того, чтобы прижать путника к самому краю. Узкий карниз тянулся вдоль обрыва, едва позволяя идти, не прижимаясь плечом к шероховатому камню. Справа отвесная стена поднималась к самому небу, уходя в белёсую пелену. Слева зияла пропасть, утонувшая в тумане, будто весь мир обрывался прямо здесь. Казалось, шаг в сторону — и останется только падение в пустоту, где нет ни дна, ни конца.