Купол захрустел, и внизу раздались крики паники. Я стоял на краю башни, дышал тяжело, и в ту секунду на балконе дворца появился он — Император. Его вид был другим: не каменная статуя, а человек, чьи глаза загорелись страхом.
— Ты не понимаешь, что наделал! — рявкнул он, и в голосе звучало не столько возмущение, сколько паника. — Купол — их защита, их порядок! Ты разрушил щит над городом!
Я чуть наклонил голову; голос его дрожал, но приналежности власти не растаяли.
— Наоборот, — сказал я спокойно, — впервые делаю то, что нужно.
Он посмотрел на меня, как на насекомое, которое сделало неправильный шаг в позолоченной комнате. Его губы дрогнули, и откуда-то из-под края его одежды показался необычный артефакт, от которого несло мощью. Мелькнула мысль о том, что он сейчас сможет одним жестом вызвать на меня лавину заклинаний — но купол треснул, больше они не смогут прятаться, пока люди вокруг гибнут.
Он зашипел, слова сыпались, как бритвы: «Ты не имеешь права решать за Империю!»
— Я не спрашиваю разрешения, — ответил я. — Я забираю то, что дано мне по праву. — И, не дожидаясь реплики, прикрепил кристалл к поясу, где он сел и поблёскивал, как трофей.
Воздух над городом рванулся, будто кто-то прорвал мешок; купол не восстановился. Я сошел с крыши, опустился на платформах и приземлился в лужах за стеной, где люди уже собирали вещи. Паника в столице росла: внизу гремели голоса магов, поднималась стража, и стало ясно, что нам дадут время скрыться, но совсем немного. Как же я не подумал о людях, следующих за мной, когда полез в сокровищницу? Я ведь расчитывал провернуть всё тихо. Или дело в том, что мне давно не приходилось отвечать за кого-либо кроме себя?
— Быстро, — сказал я, и люди собирали вещи, поднимали детей и стариков. Кто-то молился, кто-то плакал тихо, но большинство просто сделали, как сказано. Взгляд многих был отправлен в сторону купола — и не от благоговения, а от облегчения.
Мы уходили прочь от города, и позади меня он светился, но по-другому: теперь это было не сияние защиты, а свет, который обнажает. Когда мы еще раз оглянулись — купол шел волной осколков и трещин; он рушился, и вместе с ним рушилась та бархатная лживость, что прикрывала лицемерие власти. Люди шептали, кто-то смеялся сквозь слёзы, кто-то молча держал за руку соседей.
Я положил кристалл рядом с клинком; он тёплый, но уже не пульсировал так, как в сокровищнице. Армия оставила позади город, в котором правили не герои, а страх и порядок, и пошли туда, где ещё дышала настоящая жизнь. Мне пришлось задержаться, чтобы прикрыть отход.
Гул нарастал, будто вся столица одновременно проснулась. Раздавались крики — испуганные, злые, истеричные. Люди выбегали на улицы, маги метались, пытаясь восстановить купол, но потоки энергии шли вразнос. Сияние, ещё минуту назад ровное, начало мерцать, рассыпаясь фрагментами света. Над дворцом вспыхивали и рушились защитные контуры, словно кто-то рвал их руками. Накинув невидимость я забрался на одну из стен.
Я стоял на краю башни и смотрел вниз. Толпы застыли подо мной, глядя на разрушение неба. Император всё ещё стоял на балконе, но теперь в его позолоченном спокойствии появилась трещина — настоящая, человеческая. Он не верил, что кто-то может дотянуться до его божественного купола.
И тут по городу прокатилась волна магического удара. Сотни ламп вспыхнули и погасли, будто кто-то выключил дыхание света. Пламя факелов вытянулось, стены начали трещать от внутреннего напряжения. Люди закричали. Некоторые падали на колени, думая, что начался конец света.
А я просто смотрел, как рушится ложь, построенная веками. И впервые за долгое время чувствовал не гнев — облегчение.
Император шагнул к краю балкона, его голос прорезал шум паники, как удар клинка:
— Ты не понимаешь, что наделал! — рявкнул он. — Купол защищал не стены, а порядок! Без него нас разорвут!
Я усмехнулся, хотя внутри всё дрожало от усталости. Он меня видит, не смотря на заклинания.
— Значит, теперь вы узнаете, что значит жить без абсолютной защиты, — ответил я.
— Ты… предатель, — прорычал он, сжимая рукоять меча, больше похожего на украшение, чем на оружие. — Ты разрушил символ Империи!
— Нет, — сказал я тихо, но так, что слова долетели до него даже сквозь ветер. — Я просто показал, что ваш символ гнил.