Мимо прошла Марина. Короткий взгляд — и всё ясно.
Тревога, усталость, вина.
Саня отвёл глаза.
Она думает, что всё из-за неё. А он знал — всё из-за них всех вместе.
К вечеру пришла Нина.
— Черновы собирают силы, — сказала она. — Флаги видели на юге.
— Значит, готовятся к разговору по-своему, — ответил Саня, не меняя выражения лица.
Он стоял у окна, смотрел на город.
Руны на башнях мерцали ровно, над улицами шёл мягкий свет защиты.
Они могли выдержать любую осаду.
Но если не ударить первыми — рано или поздно просто не выдержат.
Поздно ночью снова собрались в штабе.
Нина говорила о терпении, Илья — об укреплении севера.
Марина молчала.
Саня слушал и наконец сказал:
— Я не собираюсь быть крысой в клетке. Даже если клетка из золота.
— Если выйдешь, подставишь всех, — сказала Нина.
— Если не выйду, — ответил Саня, — нас раздавят.
— Тебе, как всегда, подавай риск, — вздохнул Илья.
— А тебе — чтоб всё было под линейку, — усмехнулся Саня. — Так мы и живём.
По настоянию старших он написал письмо в столицу.
Просьба о поддержке, о приказе Черновым прекратить провокации.
Коротко, без эмоций.
Он знал: ответа не будет.
Ответ пришёл через неделю — сухой, вежливый, отстранённый.
«Вы не являетесь моими подданными. Между нами нет союзов. У нас нет причин вам помогать.»
Саня прочитал, положил письмо на стол и вышел.
Больше слов не требовалось.
У ворот его догнала Марина.
— Ты злишься, — сказала она.
— Нет. Просто понял, что никто не придёт.
Пауза.
— Игорь бы пришёл.
Саня посмотрел на неё, потом просто отвернулся и пошёл дальше.
На следующий день он вышел на площадь.
— Завтра проверка дозоров, испытание печатей, обкатка стен, — сказал он громко.
Люди слушали, кивали. Без паники. Без вопросов.
Город жил, будто уже чувствовал приближение бури.
Вечером Нина пришла снова.
— На юге дым. Возможно, разведка Черновых.
Саня усмехнулся:
— Пусть подходят. Проверим, как Илья укрепил стены.
Она покачала головой.
— Ты как всегда.
— И слава богу, — ответил он.
Ночь была тихой.
На башнях горели огни, руны гудели низко, ровно.
Саня стоял на стене и смотрел вдаль.
Под ногами — камень, под камнем — труд сотен людей.
Это было больше, чем крепость. Это было то, ради чего стоило выжить.
На горизонте мерцали отблески костров.
Он выдохнул и тихо сказал:
— Пусть попробуют.
Мимо прошёл Илья, бросив через плечо:
— Только стены не трогай.
— Обещаю, — отозвался Саня. — Если не достанут.
Он падал прямо на меня. Огромная туша, крылья в клочьях, от тела тянуло гарью и болью. Воздух дрожал, как натянутая струна — и в тот миг, когда тень накрыла всё вокруг, я понял, что поздно отскакивать.
Я просто рухнул на спину, выставив щит вверх. Удар был такой силы, что воздух взорвался. Меня прижало к земле, грудь хрустнула, по ушам прошёл оглушительный звон. Щит треснул, но выдержал. Демон рванулся — когти скрежетнули по барьеру, оставив на нём глубокие борозды, будто металл.
— Не умер? — прорычал он, заглядывая внутрь, и зубы его блеснули в полумраке.
— Неужели разочаровал? — выдохнул я и сорвал щит взрывом.
Огненная волна подбросила демона в сторону, я перекатился и вскочил, чувствуя, как подгибаются ноги. Воздух был густой, будто в нём растворили пыль, кровь и дым сразу. Демон приземлился в нескольких шагах, тяжело дыша — в его груди зияла рана, но он будто не замечал.
Я поднял клинок, и рукоять отозвалась вибрацией. Резонанс активировался — слабый, но ощутимый.
— Не стоило тебе выживать, человек, — сказал он, хрипло и почти спокойно. — Ты мешаешь.
— Зато не скучно.
Он бросился вперёд. Я отреагировал на инстинктах — рывок, уход вбок, щит, отражение. Всё слилось в одно движение. Его когти с визгом пронесли по воздуху, задели плечо — горячая боль, но не смертельно. В ответ я ударил, клинок встретил его броню, пробил наполовину.
Рёв. Удар. Полёт. Земля навстречу. Пыль в зубах.
Я откатился, отплёвываясь, и успел только подумать: «Держись, идиот. Он сильнее, но не бессмертен».
Он поднялся снова. Из трещин на коже сочилась красная, почти светящаяся жидкость. Крылья его были разорваны, но стоило ему расправить их, как воздух вокруг зазвенел.
— Ты… нарушил круг. Теперь все пути ведут сюда.
— Да хоть к чёрту, — сказал я. — Сейчас прибью тебя и все забудут дорогу в человеческие миры.