Синие, как лёд, который помнит огонь.
Он убрал кинжал обратно, будто тот был не оружием, а продолжением руки.
Встал, поправил шляпу и оставил на блюдце несколько монет.
Шаги звучали мягко, но с каждым — воздух вокруг густел, как перед грозой.
За дверью его встретил ветер.
Он остановился на мгновение, глядя на город.
Империя казалась живой, но её кровь уже текла по трещинам: кто-то копался в древних источниках, кто-то искал силу там, где лучше бы не искать.
Он знал это чувство.
Так пахнет место, где скоро прольётся первая кровь.
Мимо проехала карета с гербом Черновых — резной ворон на щите.
Парень чуть склонил голову, словно приветствуя невидимого собеседника.
— Черновы, Черновы… — сказал он с лёгкой усмешкой. — Вы ещё не поняли, во что ввязались.
Он достал из внутреннего кармана тонкую цепочку. На конце — кулон из мутного стекла, внутри которого плавала капля чёрного дыма.
Она шевельнулась, будто услышала зов.
— Тихо, — произнёс он. — Ещё рано. Пока — наблюдаем.
Капля застыла. Он убрал кулон, застегнул пальто и пошёл прочь по улице, растворяясь в толпе.
Никто не заметил, как его тень на мгновение отделилась от ног, потянулась в сторону особняка и прошла по стене, словно ищейка, что принюхивается к следу.
На камне остался едва заметный след — не тьмы, а пустоты.
Изнутри дома донёсся звон — кто-то уронил бокал.
А потом — крик. Короткий, женский.
Он остановился, не оборачиваясь.
Плечи его чуть дрогнули — то ли от смеха, то ли от раздражения.
— Вот и первый след, — тихо произнёс мужчина.
Он пошёл дальше, и ветер стих.
Но за каждым его шагом оставался едва слышный звон — как будто по мостовой скользила сталь.
В подвале особняка, где недавно погас свет, на полу лежал человек.
В его груди зияла аккуратная, почти без кровавых следов рана.
А рядом, в трещинах камня, что-то мерцало — тонкая линия энергии, похожая на отпечаток клинка.
Кинжал не убивал просто так.
Он помнил, кого касался.
И теперь у него был след.