– Отец, перестань! Отец!
Но он, похоже, не слышал сына и в следующую минуту, я оказалась в озере. У берега оно не было глубоким, однако, всё это меня повергло в шок, я ушла с головой под воду, бегом вынырнула и, протерев глаза, уставилась на то, как Георг Эдуардович оттягивал сына от берега, чтобы он не упал ко мне. Мужчина схватил коляску за ручки и повернул уезжать. И тут у меня прорезался голос:
– Я заложу свой дом и поеду с ним в Тибет. Он будет ходить! Вот увидите, будет!
Он остановился, на миг замер. Я затаила дыхание. Мужчина медленно и как–то угрожающе повернулся, выпустив из рук ручки коляски.
– Рада, молчи, отец зверь! – прокричал Милослав, не в силах сам развернуться.
Меня уже прорвало, я вылезла из озера и встала напротив мужчины.
– Я пойду на всё ради него. Отдам всё, что у меня есть. Я готова жить с ним в Тибете, столько, сколько потребуется, круглосуточно молиться и верить в чудо. Дайте мне шанс, – мой голос уже срывался на крик.
Милославу всё же удалось развернуться, наши глаза снова встретились. Он молчал. Красивое лицо отразило полное изумление.
– Я верю в чудо… – прошептала уже только для него, но он услышал.
– Я тоже… – его шёпот придал мне уверенности, и я гордо подняла голову, с которой стекала грязная вода.
Георг Эдуардович опустил взгляд на мою сумку с выпавшими документами, поднял и бегло пробежал глазами.
– Ты хотела заложить свой дом ради моего сына? – сейчас его голос мне показался чуть мягче, чем был до этого. В нём сквозило такое сильное недоумение, что и я и Милослав внимательно посмотрели на него. Он спрятал их в мою сумку, снял пиджак и совершенно неожиданно надел на меня.
Я опешила.
– Идём в мою машину, – это всё что он сказал, взялся за ручки коляски, развернул и повёз сына на выход из парка.
Мы подошли к чёрному Мерседесу. Охранники помогли втащить Милослава на заднее сиденье, где сидел притихший Гарик. Мне открыли дверцу около водителя. Я присела, понимая, что намочу кресло, но выхода не было. Георг Эдуардович сел за руль, а охранники сложили коляску в другую машину, стоящую чуть дальше от нас. Мы двинулись в путь. По дороге все молчали, я поняла, что в этой семье много говорить не положено. Спустя примерно час, выехали за город в богатый район коттеджей. Я редко бывала здесь, так как в городе ходили слухи, что тут простому люду делать нечего: дома богачей один другого краше, огромные дворы с зелёными лужайками, гаражи с дорогими машинами и на каждом шагу охрана. Георг Эдуардович остановился у чёрных высоченных ворот и посигналил. Они так изящно открылись, будто и не весили тонну, мы въехали на подобный, как и везде в этом районе, широкий двор. Я быстро оглядела множество редкий растений: деревьев с неординарной корой всей палитры коричневых оттенков, идеально подстриженные кусты в стиле разных фигурных животных; мимолётно залюбовалась огромным зелёным слоном в несколько метров высотой, на время, забыв, что мокрая и грязная, и от моей дорогущей причёски остались липкие сосульки в тине. Чуть подальше среди оазиса в виде молодых деревьев бил фонтан из белоснежной мраморной рыбки.
Отец Милослава вышел и подозвал охранников.
– Помогите вытащить сына, а Мерс отгоните в гараж и передай ребятам, чтобы вычистили пассажирское кресло, где девчонка сидела.
– Хорошо, Георг Эдуардович, а девушку?
– Проведёте в дом, в душ и позовите Валентину, пусть даст ей чистые полотенца и халат.
– Мальвина, прости, отца. Он не в себе от горя.
– Понимаю. Это его дом?
– Нет.
– А чей? Он, как дворец, я такие только в кино видела.
– Мой.
– Да? – я, распахнув глаза, обернулась.
– Отец живет в Сардинии. Он всё бросил и приехал, когда узнал о трагедии.
– Ясно, а…ты точно готов поверить в чудо?
– Готов.
– Я поеду с тобой в Тибет, в храмы, найдём там врачей. Мы справимся.
Он не успел ещё раз ответить, как дверцы открылись, и охрана стала помогать ему садиться в коляску. С моей стороны тоже открыли, я вышла.
– Георг Эдуардович приказал отвести вас в душ.
Я молча проследовала за охранником – крупным парнем также в цивильном костюме, как и все тут.
Меня завели в дом. «Блин, тут даже ходить страшно, начищенные полы до глянца, широкая лестница, ведущая на второй этаж, покрытая алым ковром с белым орнаментом, мраморные перила, массивные, светло–бежевые, гладкие. Люстра в холле, как в лучших домах Парижа, хотя в Париже я не была, но представляю, что там именно такие имеются. Различные декоративные пальмы по углам, создавали впечатление некого восточного курорта, туда я тоже мечтала всю жизнь попасть, но, наверное, не с моим носом или не в то время родилась, и не в том месте. Да и какая разница, особенно теперь, когда я по уши влюбилась в парня, которому теперь надо во всём помогать. Я всей душой хочу и смогу, главное, чтобы мне не вставляли палки в колёса».